Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Политика


Владимир Чернявский: «Моё мнение: 51 процент «За» Ассоциацию с Европой»

19.11.2013 13:59:31

«Хотя шок от вхождения в Евросоюз, по сравнению с вхождением в Таможенный Союз, возможно, даже больше будет».

Имя «Фёдорыч» для меня всегда звучит позитивно. Казалось бы…

Когда я проводила его, после интервью, до машины, меня спросили: «А кто это был?» Кто был… «Это моя Орина Родионовна». «Подруга дней твоих суровых, голубка дряхлая?..» «Ага, моя няня».

Помню, едем с ним в разгул кучмизма в Кобеляки, забирать «Лица». (Едем, и не знаем, что «Лиц» уже нет, что «Лица» на бумагорезательной машине изрезаны в лапшу – пришло в типографию СБУ и приказало сотрудникам «зарезать» «Лица»). Так вот, приехали, а Фёдорыч подходит к моему мужу (он ехал водителем в другой машине) и спрашивает: «Валера, а что это было?..» Валера минуту раздумывает, а потом говорит: «Ой, блин, Фёдорыч, я Вас не предупредил! Сильно орала? Она всегда так спросоня».

Вот представьте: едет человек, никого не трогает, и тут пассажир с переднего сиденья начинает кричать: «Налева, налева поворачивай!!! Впереди стена бетонная!!!»

«Она всегда так спросоня», поэтому назад и усаживали… После Оранжевой революции всегда смеялись с этой ситуации. А «Лица» тоже тогда напечатали и окольными путями в Днепропетровск привезли. Где напечатали? Не скажу – времена нынче… Да, Фёдорыч?

– Владимир Федорович, завтра обком Соцпартии «круглый стол» проводит на тему интеграции: в Европу или в Таможенный союз. Интрига: что скажут.

– Люди Рудьковского (глава СПУ – авт.) и сама организация Соцпартии будут убеждать нас в том, что для экономики, для нашего общества лучше интегрироваться в Таможенный союз, чем в Европейский.

– Но они ж члены Социнтерна! (я ошиблась: в июле 2011г. международная неправительственная социал-демократическая организация «Социнтерн» исключила СПУ из своих рядов – за несоответствие действий партии основополагающим ценностям и принципам Интернационала – авт.).

– Это совершенно ничего не значит. То, что они члены Социнтерна, это не значит, что они будут стоять за евроинтеграцию, а не за Таможенный союз. Не будут ни они, ни коммунисты, ни Партия регионов.

Если отвлечься от партийной принадлежности и попытаться объективно оценить. Хотя человек субъективен… Так вот, как я понимаю.

На прошлой неделе по скайпу я общался с представителями «зеленых» Германии. А я представляю украинскую партию «Зелені». Довольно молодая партия, но мы уже попытались... Мы засветились на выборах в Верховную Раду. Так вот, у меня со своими европейскими коллегами был разговор.

Посредником и переводчиком при этом разговоре был мой сын. Который у меня там, в Германии, находится и языком в совершенстве владеет.

Знаете, что мне показалось: у европейцев, у Кокса-Квасьневского тоже, слишком много наивности, такой детской. Веры, что везде люди все порядочные. Что все стремятся к лучшему, стремятся к толерантности. Я германским «зеленым» сказал, что это не так.

Они меня начали убеждать, что участие в Европейском союзе, даже ассоциированное, тяжелым бременем в первые 3-5 лет ляжет на нашу экономику. Почему? Ну скажите, нужна там наша сталь, наши изделия химической промышленности, продукты? Нет. А свои товары они будут сюда забрасывать – более качественные и, может быть, более дешевые, чем наши. В результате этого будут закрываться предприятия. Они обязательно будут закрываться – они будут нерентабельными. А товары будет поставлять Германия, Франция, Финляндия, Швеция…

– Кто будет покупать наши автомобили? Какой дурак?

– Кроме России – никто. Может, еще в Африку, Южную Азию... И то вряд ли.

Так вот есть участие в Евросоюзе – оно тоже опасно.

Я рассматриваю наше участие в Европейском Союзе в таком плане: это участие хоть в какой-то мере заставит нашу власть считаться с теми нормами и стандартами, по которым живет Европа. Первое – это уважение к правам человека, второе – совершенствование судебной системы, третье – нужно совершенно изменить функции прокуратуры. Хоть чуть-чуть, но давление Европейского Союза будет потихоньку на нашу власть осуществляться, и таким образом мы потихоньку-потихоньку, лет через двадцать, станем полноправными членами Европейского Союза. Если же мы откажемся…

Сейчас 50 на 50 идет разговор, – вы видите, как ведут себя эти ребята – из большинства в парламенте. Я с ними встречаюсь каждый день, и вижу. Раньше Ефремов всегда говорил, что «мы идем в Европу». Три дня назад он, видимо, зашел со своим мнением в какой-то кабинет, а вышел из него уже с другим – мнением сидящего в том кабинете.

Дело Тимошенко. Я его расцениваю не как дело Тимошенко, а как дело о состоянии судебной системы в целом. Если мы так будем поступать с политическими деятелями (тем более теми деятелями, которые принимают не юридические решения, а политические)…

Кто бы ни был на месте Тимошенко, я бы сказал, что это неправильно. Даже если бы сидел, там, Колесников или тот же Ефремов, всё равно бы я отстаивал точку зрения, что политик не должен сидеть в тюрьме за принятие политических решений. Политики отвечают только перед своими избирателями. Если политик допустил промах – на следующих выборах избиратели ему скажут «фэ».

То, что делали с Луценко, делают с Тимошенко – это позор. Ну почему Штаты, почему вся Европа возмущены и они ждут, ставя дело Тимошенко как пример правосудия нашего неправильного!

Хотя, я думаю, что европейские политики и руководители стран Евросоюза, они тоже не заинтересованы, чтобы Украина… Самая крупная по территории страна Европы, 45 миллионов населения – и чтобы она стала сателлитом, наподобие Белоруссии, у России?! И вот – это причина, по которой Ассоциация может быть подписана, несмотря на то, где будет находиться Тимошенко.

Сегодня оппозиция готова подписать любой закон, в том числе дать ей каникулы для лечения.

– Расскажите лучше про прокуратуру. Какая роль прокуратуры в Европе и чем она отличается от нашей.

– Смотрите, где еще, в какой стране (не только Европы, а и мира, за исключением Белоруссии и России) прокуратура осуществляет надзор над следствием?

– Я не знаю.

– Я тоже не знаю.

– А чем должна заниматься прокуратура?

– Вот как раз этим и заниматься: возбуждает уголовные дела, сама ведет следствие, представляет государство в суде.

Свежайший пример. Львовская областная рада возбудила вопрос о голосовании о недоверии новоназначенному губернатору – Сало.

Областной совет. 71, по-моему, депутат проголосовал. Семьдесят один! Но для того, чтобы выразить недоверие, нужно не большинство, а две трети. 80. А проголосовало 72 из 120-ти.

И прокуратура возбуждает дело по поводу незаконных действий депутатов, что они поставили в повестку дня такой вопрос – о недоверии губернатору. Где еще может быть такое? Нигде. Нигде.

И много можно привести других примеров. Если эти функции – держиморды – отобрать у прокуратуры, то легче будет жить и бизнесу, и творческим работникам, и СМИ, и простому человеку, который не есть политиком, не есть бизнесменом, не есть общественным деятелем.

Ограниченные функции должны быть у нее. Можно долго о прокуратуре говорить – что там происходит и как происходит – это страшно.

Но вернемся к разговору с европейцами.

Говорят: «Ну, Вы понимаете, что такой сценарий может быть!» – то есть: засилие их товаров, закрытие предприятий, потому что они станут нерентабельными, за этим – безработица.

Я так, в шутку (но в каждой же шутке есть только доля шутки), говорю: «Наши ребята у власти, пацаны, они свои-то законы не выполняют... У нас свои законы не выполняют – ни вверху, ни внизу. Принимают законы – кричат, морды друг другу бьют, а законы не выполняют. За определенную мзду можно любой закон обойти. Так они еще будут европейские выполнять?! Своё не выполняют, а ваше будут выполнять? Счас!»

Вот, принимали закон о выборах. Было два проекта, один – от оппозиции, один – готовила Партия регионов, внесли от имени правительства. Он прошел Венецианскую комиссию, та дала замечания для исправления. И вдруг третий выползает: проект Лариновича, то есть министра юстиции. И проект Лариновича был настолько реакционным, что началась драка.

То есть регионалы вместо того, чтоб внести изменения, европейцами прописанные, внесли проект Лавриновича.

Тогда нардепы делают рабочую группу по доработке. И что в итоге приняли? Политпартии, которые выдвинули хотя бы одного кандидата, имеют право войти во все 225 окружных комиссий.

Я проанализировал только один округ – там из 18-ти членов комиссии 12 были от регионалов: от партии «Братство» (которая одного кандидата где-то выдвинула), от партии «Молодь до влади»… дохрена таких партий было. Я чего знаю – в партию «Зелені» регионалы тоже обращались, но мы в такие игры не играем.

Короче, Венецианская комиссия тогда так и не поняла, что ж произошло с законопроектом про выборы. Им на проверку дали один, а приняли – другой.

– Развели как котят Венецианскую комиссию.

– И так будет, в этом регионалы профи. Европа сама будет страдать.

– Разведут как котят?

– Совершенно верно. Да и ладно бы, если б для пользы своего государства!

С другой стороны, эта бадяга, которая сейчас происходит, иначе будет продолжаться в Украине еще десять, двадцать лет.

Говорят сколько уже и Лукаш, и Лавринович, и другие регионалы: «Мы приближаемся к безвизовому режиму со странами Евросоюза». Я говорю: «Ребята, кого вы дурите? Тот, у кого есть деньги, у него нет проблем с визами и сегодня. Тот, у кого нет денег, ему за что туда ехать? Тоже проблем нет – зачем ему виза».

Очень большую роль играет и ситуация в миграционной политике Украины. К нам сегодня может въехать кто угодно откуда угодно. Поэтому для того, чтобы ввести безвизовый режим с Украиной, необходимо, я не знаю, какой – какой-то китайской – стеной оградить, чтоб сюда не лезли. А то залезет сюда китаец, таец, какой-то нигериец, он сюда приедет, проведут его за деньги, а если безвизовый режим, то он пробирается в Евросоюз, его ловят там, куда его возвращать? Хлоп! Он же прибыл из Украины.

Никто не обсуждает и вопрос такой. Украина заключает какие-то договоренности, они еще не подписаны окончательно: Украина наделяет Китай тремя миллионами гектаров украинских земель. За какие-то кредиты, но это дело десятое, какая будет плата. Меня другое интересует: обслуживать их будут китайцы…

– Откуда эта информация, что обслуживать будут китайцы? Я ее слишком часто слышу.

– Ну, они же своих специалистов завезут. И вот нам этого не хватало. Только в Днепропетровской области сто тысяч гектаров отдают. Вы можете себе представить, сколько людей тут будет обслуживаться, кормиться? Кто в таком случае подпишет нам безвизовый режим, когда у нас такая масса людей будет?

Дальше. Существует проблема ромов. Во Франции, Германии, других странах. Уже идут разговоры о том, чтобы излишки этих ромов переселить в Украину.

– Еще и денег приплатят.

– И вот, мы подпишем это соглашение об Ассоциации… А это же ничто – что такое Соглашение об Ассоциации? Это просто договор о намерениях: мы готовимся вступить в Евросоюз, и больше ничего. И вот они будут выгружать нам оттуда, что им не нужно, все свои излишки будут у нас складировать, и оно осядет здесь. Нам мало своих? Чечеловка, поселок Крупского – это ж рай для ромов!

Так что проблем здесь больше, чем хороших новостей. В результате подписания.

Мы просто не готовы жить по тем принципам, по которым живет Европа.

Хотите пример. Идем мы по площади возле Оперного театра. И вот малыш, двух с половиной лет, он бежит впереди нас, подпрыгивает. Там же большая такая, красивая площадь.

Площадь перед днепропетровским Оперным театром (фото – Рhotogallery.dp.ua)

Навстречу идет мама с девочкой. Лет 5-7, росленькая такая девочка. Купила мама мороженое, себе и ей. Эта девочка разворачивает мороженое и, не глядя, ни по сторонам, ни на кого, раз – и в сторону бросает бумажку от мороженного.

И вот этот малыш (а я за ним наблюдаю), – вдруг как будто споткнулся, остановился. На нас глянул – мы молчим. «Что же будет делать?» – думаем.

Он берет эту бумажку и несет до самого угла, до светофора, где стоит урна. Никто его не просил, никто ему ничего не говорил. Он понес, на нас глянул, и опустил в урну. Мы его не хвалили даже.

Он сделал то, что должен сделать каждый. И что делает там даже самый маленький немчик.

А теперь посмотрите на наших детей. На их мам. Пап.

Над нами же там смеются уже!

Один знакомый мой, – он латыш, но давно живет в Германии, – он подчеркивает, многократно подчеркивает: до тех пор, пока вы не переломаете сами себя, пока вы не будете готовы ментально к тем правилам, по которым живет Европа и весь цивилизованный мир, вы будете все время изгоями. Куда бы вы ни интегрировались, что бы вы ни делали.

Говорит он мне: «Герр Владимир. Представьте: Вы идете, а навстречу Вам – в Дюссельдорфе, в Кёльне, Мюнхене, – навстречу Вам идет дама в норковой шубе, все пальцы в перстнях, из крокодиловой кожи сапоги и шапка такая…»

– Соболиная.

– «…И Вы можете подходить и спокойно говорить по-русски: «Здравствуйте! Как поживаете?». Это – ваше».

Немцы всегда, да и европейцы вообще, но немцы одеваются очень демократично. Посмотрите на Меркель – вы можете представить, что она туфли из страусиной кожи оденет? Человек, который возглавляет самую мощную страну Европы, живет в 3-комнатной квартире на втором этаже 2-этажного домика. Охраняет этого человека один полицейский. Один, Лена! И она – в простеньких пиджачках, иногда даже и… как-то даже… неудобно за даму становится.

– Ну да, может, сброситься на Луи-Виттон!

– Спрашивают европейцы: «Как это может быть: нищая страна (а мы находимся – черт знает какое! – 167-е место по уровню жизни населения) входит в тридцатку стран, которые имеют наибольшее количество миллиардеров долларовых». Вот как это может быть?

– И на первых местах в Европе по закупке самых дорогих автомобилей.

– Я как-то встречался с первым секретарем посольства Швеции в Украине. Меня интересовало, как установить контакт с европейскими «зелёными». Он откликнулся, и даже приехал к нам в офис. Говорит на украинском, причем лучше, чем некоторые наши члены правительства.

Он уже лет 5 в Украине, говорит: «Я когда приехал в Киев первый раз, я оторопел. Ни в одной другой стране Европы я не видел такого количества…»

– Больших чёрных джипов.

– «…Откуда это? Как? Киев – столица нищей страны, и у вас такие пробки. Как это?!»

– Потому что для того, чтобы в Киеве были пробки – для этого в Пятихатках должны голодать. И в Межевой, и в Покровском...

– Так и есть.

Владимир Чернявский

Итак, мы посмотрели, какие сложности нас ожидают от Евросоюза. И плюсы. Для меня плюс только один: возможность влияния на нашу власть, чтобы она перенимала европейские стандарты.

– Так Вы одобряете или не одобряете подписание договора об Ассоциации?

– В этом плане – да, на 100%.

– Не, что значит «в этом плане»? А глобально – как?

Вообще, я Вас раскусила, Владимир Фёдорыч: Ваши внуки живут в Европе, и когда…

– Мои внуки живут тут.

– Вы же говорили, что сын – в Германии.

– Сын – да, но еще есть дети. И они здесь живут. И туда они никогда не попадут.

Мой сын, ему сейчас 43 года, ни одного дня не жил в Украине. Родился он в Венгрии, вырос в Латвии. И когда я, закончив службу в Латвии, вернулся в Украину, он приехал, это был 92-ой год, посмотрел, что носят, посмотрел на растопыренные пальцы. А что его добило – в кафе девушка ела пирожное, доела – закурила, а затушила сигарету в тарелочке с крошками от пирожного. И он ко мне обращается: «Ты хочешь, чтоб я здесь остался? Да я лучше уеду в Аргентину (он – моряк дальнего плавания), в Австралии наймусь. Куда угодно. Но жить я здесь не смогу – из-за этого».

Фёдорыч с внуком Левком

Я когда я вернулся после 27-ми лет отсутствия в Украине, меня убивало знаете что? Вопиющая необязательность людей.

– О да! О да!

– Это меня убивало настолько! Ну как?!

Мне легче назвать страны в Европе, где я не был, чем где я был. Я никогда не ходил по магазинам, я не раззевал рот сто там или сто один сорт колбасы. Меня это не интересовало никогда. Меня интересовало: а как человек живет, а почему он так?

В 21 год я попал первый раз за границу. В Венгрию.

– Я тоже первый раз – в Венгрию. В 24 года.

– Я не мог полгода понять, для меня это была загадка: как может существовать страна без колхозов. Понимаете? Не мог разгадать. Начинаю складывать пазлы, и у меня выходит, что не может эта страна существовать.

– А я не могла понять: почему так чисто. Почему так чисто, где мусор? Где мусор?!! (смеемся).

– Мой сын, когда приезжает, говорит: «Папа, меня от ностальгии за полчаса вылечивают ваши таможенники и пограничники». Потому что каждый смотрит, что ты сейчас откроешь кошелек и начнешь…

Посевать.

– …Наделять.

Хамство, пренебрежение людьми... – в Европе нет такого! У полиции, у силовых структур вообще, у чиновника – нет.

Я еще лет 10 назад говорил: «Я буду считать, что в Украине наступила демократия, когда чиновник, к которому пришла бабушка, встанет из-за своего барского стола, из дуба, из черного дерева, выйдет ей навстречу, поздоровается с бабушкой, посадит ее рядом с собой и будет разговаривать».

Вот это – Европа! А у нас так: заседание Киеврады, – вы можете себе представить?! – восемьсот «беркутовцев» охраняют.

Я помню, лет 10-15 назад у нас не было забора возле горсовета. Сейчас есть. Сперва поставили трубки, заделали в бетон, чтоб можно было быстренько, за 5 минут навесить забор. А сейчас уже всё – постоянно стоит.

– А Вы знаете, как они его объясняют? Ограждение сделано для ведения контроля, чтоб чиновники не опаздывали на работу.

– Когда у нас в 2001 году пытались ликвидировать поселковый совет в Таромском и пошли разговоры о том, что будут районные советы ликвидировать (их удалось отстоять), я был в Германии. Я решил поговорить с людьми, которые осуществляют местное управление в Германии, и пошел… к бургомистру. Города Золинген.

Захожу в бургомистрат – никакой полиции нет, какая-то женщина сидит, спрашивает: «Вы к кому?» «Хотел бы переговорить с бургомистром», – говорю (через переводчика). «Да, я сейчас узнаю».

Она даже не спрашивала: кто, что…

– «Предъявите Ваш паспорт!»

– Ну да, «А что ждать? Может, он на Гарагуц работает!» (смеемся).

Никто не поинтересовался, кто я, откуда и что я. «Я хочу переговорить с бургомистром».

А бургомистр оказался свободен в это время. «Да, – сказал, – пропустите».

Он где-то минут 10 не мог понять, кто я такой и откуда (потому что Украина в то время, в 2001-ом, а тем более Днепропетровск, который всегда был закрытым городом, – что-то такое непонятное). А еще дольше ему пришлось понимать, что я хочу от него. Когда уже, через переводчика, по пятому разу я объяснял ему, что я хотел бы услышать от него, как же устроено в Германии, вот в частности в этом городе, 150 тысяч населения, как устроено местное самоуправление, как выборы происходят, сколько депутатов, сколько штатных работников в этом бургомистрате, кто чем занимается, как распределены полномочия, и так далее, и так далее… Вот тогда я увидел, как у немца от гордости расцвела улыбка во всю физиономию, – потому что к нему приехали и хотят, чтобы он поделился своим опытом.

И когда я начал сравнивать то, что он мне рассказывал, с тем, что у нас делается…

«Вот, – говорю, – у нас давняя любовь к укрупнению власти. Давняя, еще со времен Хрущева, когда он совнархозы изобретал: Приднепровский совнархоз, который включал 3 области, Западный, в который 4 входило… И сейчас: в Харькове ликвидировали райсоветы, в Донецке ликвидировали райсоветы, во Львове ликвидировали».

«Как? – говорит бургомистр. – Это что, настолько глупы ваши управленцы-менеджеры, что не понимают: чем больше полномочий ты отдашь «вниз», тем меньше работы останется тебе?»

Он говорил о «работе»…

– А не о «влиянии».

– Он говорил о работе! И поэтому у них есть квартальные, уличные комитеты, домовые комитеты. На то время (2001-й) они подошли к созданию инициативных групп в каждом подъезде.

Есть круг вопросов, которые дозволено решать именно этому комитету, – домовому, уличному, квартальному, районному, – и вот на выполнение этих функций им выделяется из городского бюджета какая-то маленькая сумма, чтоб комитет мог купить скрепки, бумажку, и маленькое вознаграждение. А большей частью это почти безоплатное, добровольное выполнение общественных обязанностей.

«И если такого не будет, – говорит бургомистр, – то за решением вопроса, который решает председатель этого домового комитета, или уличного, или подъездного, ко мне придут с этим вопросом. Рано или поздно, но всё равно придут».

Наших чиновников это совершенно не интересует: «Мы как-нибудь отпихнемся. Отпишемся. Закроем дверь. Поставим забор. Милицию поставим. Вызовем восемьсот человек «Беркута»… Но зато – мы же будем пирог делить, и мешать нам никто не будет! Зачем нам общественные объединения, политические партии, общественные организации какие-то, инициативные группы, и так далее, – зачем?! Они ж только мешать будут!»

А мешать в чём? В дерибане земельки, распиливании бюджета…

– Куда кому киоск ставить.

– Совершенно верно, это тоже коррупционные вещи.

Ну вот, есть закон о водных ресурсах. Все знают, что в городе ближе 100 метров к Днепру ничего невозможно ставить. Но посмотрите, – даже законодатели наши: вон, живет в Старых Кодаках один из народных депутатов ныне действующих – он же забор прямо в Днепр опустил! А поедьте вдоль Днепра, заедьте в Песчанку – кто там живет.

Я когда вернулся после службы, году в 92-м, с одним из руководителей Днепропетровского района проезжал строящийся городок – не доезжая Подгороднего, справа, «городишко» такой, с острыми шпилями, «поселок Демьяна Бедного». И я говорю чиновнику: «Смотри, бизнес строится усиленными темпами!» А он мне усмехнулся так, говорит: «Здесь ни одного бизнесмена нет. Тут все чиновники». Чиновники! Областные, городские, прокуроры, таможенники, милицейские начальники, – только чиновники.

– …Так что, подписываем, чи нет, Соглашение об Ассоциации?

– Моё мнение: 51 процент «За» Ассоциацию с Европой.

А теперь – что касается Таможенного союза. Этого я боюсь больше всего. Хотя шок от вхождения в Евросоюз, по сравнению с вхождением в Таможенный Союз, возможно, даже больше будет. Почему? Потому что ЕС сразу начнет требовать выполнения обязательств: приведения правосудия, экономики, образования и всего-всего остального к нормам Европейской цивилизации. Для нас это будет болезненно. Потому что это как по живому резать – больно будет.

В Таможенном союзе шок может быть не таким болезненным, потому что те – разгильдяи и мы – разгильдяи. Мы привыкли друг к другу.

– Гуляй, рванина!

– Да. Как хочешь, так и живи. Пока ты будешь гулять, у тебя уведут заводы, ГТС и так далее, и так далее.

Они обещают очень много и сразу. Кредиты. Вспомните кредиты, которые давались Беларуси. Три года Беларусь шиковала, возила к нам свою продукцию. У меня тёща жила в Ковеле – везли из Бреста трикотаж, масло… А сейчас, я бываю там иногда, я удивляюсь: они едут затовариваться у нас – колбасой, салом, маслом.

– А что произошло?

– А вот произошло то, что эти кредиты российские – их же отдавать надо. Чем отдавать? Денег же, как не было, так и нет. Отдали ГТС свою, белорусскую. Отдали таможню свою, границу – сегодня мзду на белорусской границе получает Россия, а не Беларусь.

– Мзду – в смысле пошлины? Пошлины получает российский бюджет.

– Понимаешь? Точно так же и нас хотят.

Вот что я могу сказать по этому поводу.

Интервью (с налёту, без подготовки)

брала и редактировала

Алёна Гарагуц

2545

Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.
Загрузка...

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.