Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Ничего лишнего


«Днепропетровское КЗ с неограниченной безответственностью по утилизации инвалидов и престарелых» (ч. 1)

25.04.2014 14:30:45

Буквально недавно, один из подопечных Днепропетровского гериатрического пансионата прислал мне письмо – «записки» о его жизни в этом заведении с 2009-го по март 2014 года. Автора знаю лично, иногда со мной созванивается, несколько раз я его навещал в пансионате, но указывать имя не собираюсь. Отмечу, лишь, что он к тому времени был «лежачим» подопечным пансионата. 

Навещал, когда занимался статьей «Не доживать, а жить» о жизни гериатрического пансионата, опубликованной весной 2012-го.

На самом деле, присланный мне авторский материал очень ценен: инспекциям и проверяющим очень тяжело мониторить ситуацию внутри пансионата. 

За все время существования коммунальное заведение сформировало свои правила, традиции и «закулисную» систему – крепкую, несгибаемую и довольно скрытную. О том, что происходит в пансионате на самом деле (между администрацией и подопечными), вряд ли достоверно узнает посторонний человек – будь-то представитель какой-либо проверки, комиссии или правозащитник.

Сталкиваясь один на один с проблемами в пансионате, подопечным не остается ничего другого, как писать письма во всевозможные инстанции, народным депутатам, а порой, и вовсе ехать в Киев.

С другой стороны этот материал – это, по сути, «крик души». 

Физически ущемленным людям действительно хочется жить полноценной жизнью. Малейшая несправедливость со стороны персонала, проявленная, например, в столовой, где на 10 мл не долили кефира, несомненно, будет зафиксирована в памяти у подопечного. Что уж говорить о более существенных обидах? Здесь их, проживших целую жизнь, не обманешь!

С другой стороны, действительно, стариковские жалобы выслушивать не хочет никто: ни персонал, ни администрация, а тем более власть. Ими никто не занимается, поэтому они спиваются, занимаются выяснением отношений, зачастую жестоким.

Материал действительно большой, поэтому буду публиковать частями. Пришлось немного подредактировать (опечатки и т.д.), без сокращения и других существенных изменений.

                                                ЗАПИСКИ УКРАИНСКОГО ПОДОПЕЧНОГО      

                                             (Вспышка сознания в беспамятстве долгих дней)                                                                                                 

 «СКАЗАВ БИ Я ПРАВДУ, ТА КОМУ ЦЕ НАДО?                                   

 

САМОМУ ЗАВАДИТЬ, А ПАНАМ І ЛЮДЯМ                                

 

ОДНАКОВО БУДЕ...»                                           

                                            Т.Г. ШЕВЧЕНКО                                                                                                                              

Не послухаюсь дурний я батьківської ради,               

розкажу усе, що знаю, не сховаю правди.                                      

Розумію, це в подальшім буде заважати,                                                 

але серце підказує на то не зважати.

Скину із душі своєї тяжкий гріх мовчання,

може с того кому й вийде корисне повчання.   

Не злякаюсь не ментів я, а ні криміналу,

їх дирекція до мене часом підсилає,

а ні дурнів, що заводять до мене в палату

санітароньки гарненькі, лагідні дівчата,

ні "світил" психіатрії, що діагноз шіють,

голова моя здорова, є проблєми з шієй.

Хоча скоїть можуть всяке, слід всього чекати,

не даю я невгамонний їм спокійно спати.

Розповім усе, що чув я і усе, що бачив,

попереджую шановні, можете злякатись.

Вибачайте товариство, що руською мовой,

я на рідній тількі плачу й сповідаюсь Богу.

А отак, щоб звітувати, - досвіду не маю,  

та зізнаюсь поганенько нею розмовляю.

Але я є Українець!, й за те сором маю,

про що зараз вам докладно і доповідаю.                                                                                                          

Днепропетровский гериатрический пансионат: сентябрь 2009 – март 2014 года. 

                                                              ПРЕДИСЛОВИЕ                                                   

Состояние здоровья не позволяет мне вести дневник, с ежедневным, подробным описанием происходящих вокруг меня событий, которые я вот уже более четырёх лет каждый день наблюдал и продолжаю наблюдать, и в которых сам непосредственно принимал, и принимаю участие.

Сами эти события заставили меня приобрести небольшое, техническое устройство. С помощью него, на протяжении вот уже  почти года, тыча одним пальцем в клавиатуру, плохо различая сливающийся перед глазами текст, по памяти, в некоторых случаях с указанием точных дат, и фамилий (имея слабую надежду заинтересовать следственные органы), я записывал лишь то, что меня больше всего возмутило. О реакции на это правоохранительных органов, о порядках (вернее – беспорядках) и нравах царящих в одном из лучших социальных заведений страны.

Не имея ни опыта (последний раз писал сочинение ещё в школе, на вечную тему – о самодурстве царских помещиков), ни особых способностей («стиль» в дальнейшем скажет сам за себя), со всеми возможными ошибками, нестройно, сбивчиво, намеренно детализируя в отдельных местах (для объективности) факты насилий (нисколько при этом их не преувеличивая); часто повторяясь, порой не сдерживаясь, от, может быть, лишних рассуждений, но думаю достаточно внятно, чтобы после прочтения нижеизложенного можно было составить представление о подобных заведениях.

Я описал пережитое. Проживая на территории исчезающего христианства, где культивируется и возводится на государственный уровень грубый дарвинизм (естественный отбор – ред.).

Я совсем не надеюсь, что кто-то искренне, не по казённому, откликнется на эти записки и, тем более, наведёт порядок в ДГП, а уж тем более привлечёт к ответственности тех, кто этот порядок здесь долгие годы нарушал, и нарушать продолжает.

Просто хочу, чтобы те, кто эти записки прочтёт, знали о том, что на самом деле происходит, пусть и на окраине, но всё-таки «интегрированного в европейское сообщество мегаполиса» (я думаю, губернатор в это верит искренне). И ещё: хочу напомнить тем, кто примеряет на себя европейские стандарты (а как же!, в первую очередь на себя, – согласно Дарвину), о европейских ценностях из которых эти стандарты исходят, основанных на христианской этике и морали.

Это там, у них, «технологией исполнения человеческих желаний» гордятся, как выдающимся достижением человеческой мысли, это там, у них, «Бог и моё право». У нас же, – технология безбожества и бесправия. Наберитесь терпения, дочитайте, тем более, что не так уж и много.       

                                                              ИНТЕРНАТ    

В народе Днепроперовский гериатрический пансионат (ДГП; бывший дом-интернат для инвалидов и престарелых) называют «Коммунальное заведение с неограниченной безответственностью по утилизации инвалидов и престарелого населения Украины». Долгие годы известен он в городе своей сомнительной репутацией.

Все предыдущие администрации увольняли за серьёзные правонарушения. По словам старожилов заведения, как подопечных, так и сотрудников (народ знает всё), это: незаконная торговля сотрудниками пансионата лекарственными препаратами, выделяемыми государством для лечения и реабилитации подопечных через аптечные сети города, с целью обогащения; распространение психотропных, и наркотических средств, в том числе, и среди пациентов; вымогательство взяток с подопечных, за комфортные условия проживания. Увольняли, естественно, по «собственному желанию».

Последний директор был уволен в 2011 году за превышение служебных полномочий – отказал в обслуживании инвалиду, передвигающемуся на костылях, заслуженному ветерану труда, известному в городе учёному, внесшему большой вклад в развитие украинской металлургии только из-за принадлежности его к еврейской национальности. И за то, что тот захотел оплачивать лишь те услуги, которые ему необходимы, да ещё поинтересовался механизмом образования тарифных ценовых ставок, которые бухгалтерия пансионата взимает за оплату контракта, нарушив при этом постановление суда, не допускающее разрыва контракта в одностороннем порядке.

Старик в течении 7-ми месяцев перебивался с хлеба на воду, с большим трудом самостоятельно  справляясь с бытовыми проблемами. Районная прокуратура открыла по данному факту уголовное дело, досудебное расследование длится более двух лет. Хамство, грубое  и неуважительное отношение к подопечным культивируются здесь со дня основания и стали визитной карточкой этого заведения, как и воровство сотрудниками, беззастенчивое и не прикрытое, к которому  администрация относится по-отечески – снисходительно, ссылаясь на презумпцию невиновности, а райотдел МВД эту презумпцию охраняет с успехом «крышуя» беззакония.

В 2009-м году 25 подопечных, проживающих на 2-А этаже, обратились в Самарский РОВД г. Днепропетровска с заявлением, в котором изложили конкретные факты воровства, насилия и других преступлений содеяных сотрудниками ДГП. Вести дело поручили инспектору, капитану МВД Украины В. Б-ку, представившись сотрудником райпрокуратуры, он провёл «работу» лично с каждым инвалидом отдельно. Какие методы применял представитель власти, можно судить по тому, что почти все подписавшие заявление отказались от него, большинство из них отбывавшие наказание в ИТК. В ход пошли запугивание, шантаж, угрозы отправить в специализированный интернат.

Что говорить о простых санитарках, если уже при новой администрации в 2012-м году, уличённая в вымогательстве взяток, была уволена врач  психиатр – естественно по собственному желанию (я поинтересовался об этом у нового главврача, она подтвердила то, о чём  говорил весь пансионат и ещё раз убедился, всё то, о чём говорят люди, всегда является правдой).

Для объективности нужно заметить, что свою социальную функцию ДГП выполняет для 700 человек, находящихся под опекой государства.

Они имеют надёжную крышу над головой, живут в тепле, одеты в добротную одежду, которая придя в негодность тут же меняется на новую. Чистоте помещений здесь придаётся особое значение (на 3-А этаже, для тяжело больных, где я живу, она почти идеальна). После приватизации блока питания намного улучшилось качество приготовляемой пищи. Она стала разнообразной и соответствовать физиологическим и кулинарно-эстетическим нормам. Сами продукты стали завозиться  высокого качества и в большом количестве (имея почти такой же бюжет предыдущая администрация питанию внимания не уделяла; продукты придавались простой термической обработке и подавались  в неприглядном виде), выдача хлеба практически не нормируется.

Днепропетровский гериатрический пансионат, зима 2012-го

На реабилитацию каждого подопечного государство выделяет 20 тыс. грн. в год (по данным интернет-портала облуправления труда  и социальной защиты населения).

Если учесть то, что четвёртую часть пенсионных начислений подопечные получают на руки (это в среднем составляет 300 грн. в месяц), а третью часть у них высчитывают за пребывание (в среднем 700 грн., что является хорошим дополнением к годовому бюджету и позволяет оплачивать коммунальные услуги), то сумма выделяемая на реабилитацию (питание и лечение), даже учитывая нынешние цены, при рациональном, и по назначению использовании её, позволяет на высоком уровне поддерживать физиологическое состояние подопечных.                                                                      

                                                              КОНТИНГЕНТ 

– Я думала, що тут старі, хворі люди живуть, а тут самі тюрємщики, та п'яниці, спокою від них немає ніякого, сорок років у колгоспі ланковою працювала, нагороди маю, і ось на останок життя отаке сусідство, – за що?

– Так и им ведь тоже надо где-то жить, куда ж им сердешным деваться?, как-то уж доживём».

Из раговора подопечных                                                                       

С первого дня моего пребывания в пансионате я оказался в окружении уголовников.

Во время моего нахождения в карантине, в комнату, где вместе со мной проживало четыре человека (один из них инвалид с последствиями черепно-мозговой травмы в пост-операционном периоде, с трудом передвигающийся, страдающий дефектом речи и небольшим расстройством психики, другой психохроник, ещё двое – так же больные пенсионеры, нуждающиеся в уходе и покое), грубо втолкнули коляску с молодым человеком  с  тяжёлым увечьем, находящимся в алкогольном опьянении, который громко разговаривал, шумел, и выдыхал тяжёлый перегар.

Как выяснилось в дальнейшем, молодой человек на коляске – судимый. Физически сильный, не нуждающийся в посторонней помощи, он начал устанавливать тюремные порядки, вполне уместные для ИТК, но никак не для дома инвалидов, где больные не отличаются аккуратностью, постоянно что-то разливают, роняют, что его очень раздражало, он всё время придирался к немощным, которые были намного старше его. Насмехался над ними, унижая их человеческое достоинство, оскорблял. Санитарки на это внимания не обращали, недовольно объясняя: «Вы что, не знаете куда пришли? Здесь вам не детский сад».

Я действительно не знал куда иду, в направлении выданным мне районным управлением труда и соцзащиты значилось, что это заведение «общего режима», больше я о нём ничего не знал, и ни о чём другом не догадывался. После карантина меня поселили на блоке-Б, где проживают инвалиды, которые могут сами себя обслуживать.

В первый раз отправившись в столовую я стал свидетелем того, как молодой, до 40 лет, человек, стоя на протезах, избивал в коридоре пожилого человека, который опирался руками на костыли и не мог прикрыться от ударов. Бил профессионально – короткими, резкими ударами, по различным местам туловища, акцентируя удары по печени и почкам, силу которых увеличивала жёсткость металлического протеза на одной из его рук. Всё это происходило при большом количестве людей, которые проходили мимо, испуганно отворачивая взгляд, как потом выяснилось давно привыкшие к такому, и к тому, что жаловаться бесполезно, да и опасно.

Я хотел вмешаться, но мой сосед предупредил меня, что это бывший уголовник, который живёт в пансионате и работает здесь лифтёром. Посоветовал не связываться с ним, так как тот очень агрессивный, имеет таких же друзей-уголовников и главврач к нему благосклонно относится, иначе не устроил бы его на оплачиваемую работу. За это тот по совместительству «следит за порядком»,и по наводке администрации расправляется с жалобщиками, одновременно запугивая остальных.

Очень многие подопечные, с которыми я общался, в разное время были им избиты, некоторые не один раз. Свидетелей много, а жаловаться никто не хочет, – боятся. Три дня я пробыл на блоке-Б и каждый день он  на моих глазах кого-то избивал. Естественное желание вмешаться останавливал страх, я был очень слабый.

Я решил купить телефон, чтобы в следующий раз вызвать  милицию, но меня сразу перевели на блок-А, где оказывают полный уход и режим с круглосуточным присмотром, (уже там я узнал, что, всё-таки, беспредел был остановлен, и его убрали с должности лифтёра).

В дальнейшем присутствие уголовников я испытывал везде, за одним столом со мной обедали двое ранее судимых, один 4-х лет отсидки, другой 20-ти. Во всём пансионате, включая женщин, таких примерно четвёртая часть, среди которых много рецидивистов, почти все они страдают, в разной степени, алкоголизмом, у многих из них проявляются припадки, в виде алкогольных психозов. Официально для них выделен отдельный этаж-2А, где режим, впрочем, не отличается от других, даже наоборот, послаблен.

На самом же деле, они проживают по всему пансионату, ведут себя агрессивно, как по отношению к законопослушным подопечным, так и по отношению к обслуживающему персоналу (затребовав  статистические данные Самарского РОВД можно ознакомиться с количеством вызовов оперативных нарядов и их причинами, при этом нужно учесть, что далеко не о всех нарушениях сотрудники пансионата информируют дежурную часть РОВД).

Как правило, это люди физически сильные, передвигающиеся на колясках, целый день проводящие в разъездах, и избежать встречи с ними невозможно. При длительных запоях их отправляют на лечение на 4-й и 5-й этажи блока-А (для психически больных), после чего на «реабилитацию» на 3-А этаж?!, где живут люди с последствиями мозговых кровоизлияний, инфарктов, страдающие нарушениями центральной и периферической нервной системы. Многие из них очень  преклонного возраста, все они нуждаются в тишине и покое.

В декабре 2009-го года,  на этаж перевели сразу несколько алкоголиков, в том числе и уголовники – самостоятельные, не нуждающиеся в уходе. Один из них бросил нож в санитарку на этаже для уголовников, другой, молодой парень, без внешних признаков соматического заболевания, подозреваемый в воровстве, на время следствия переведён на этаж где люди страдают беспамятством (здесь и воровать не надо, сами деньги дадут, а потом и не вспомнят об этом). Трудотерапия, – единственное оправдание их пребывания на этаже, к ним не применялась. «В данных обстоятельствах подсобная работа не является моей гражданской обязанностью», – европейскую конвенцию о правах и свободах знают наизусть.

Что творилось в то время на этаже трудно передать, несмотря на строгий карантин, постоянные пьянки (санитарки проносили водку за двойную плату), шум, пьяные разборки, рёв музыки, телевизор в холле не выключался сутками, табачный дым в коридоре, цветы в холле завяли, мочились тут же.

Один раз все отравились, обгадили весь этаж, медсёстры пишут докладные, толку никакого. Старики страдают, но жаловаться боятся – им «лишь бы не было войны». В комнату, где проживали четверо престарелых, незрячих инвалидов поселили 49-летнего алкоголика, который постоянно напивался, шумел, телевизор орал на полную громкость целые сутки, со всей дури хлопал дверьми, а дури было столько, что один раз выбил из лудки тяжёлую  дверь, высотой больше трёх метров, старики не знали от него покоя ни днём, ни ночью.

Особенно доставалось 92-х летнему ветерану ВОВ: шесть ранений, из них четыре в голову, последние десять лет полностью незрячий, оказавшись беспомощным завершал свою жизнь в такой обстановке. Самостоятельно передвигаясь, он подвергался толчкам, и швыряниям, если попадался под руку алкашу (как администрация к такому соседству относится расскажу ниже).

Получая на руки 1.000 грн. пенсии, старик стал объектом попрошайничества, вымогательства и воровства денег, санитарки к этому тоже прилагали руки, пользуясь его доверчивостью, забывчивостью. Мы дружили с ним. Оказалось, что волею судьбы мы провели свою молодость, в одной команде с разницей более сорока лет, он часто приходил ко мне, у нас оказалось много общих знакомых, мы вспоминали их. Когда я пытался защитить его, как мог в своём состоянии, он просил не делать этого, опасаясь за меня, «в войну в разведке служил, справлюсь, вот только слабею всё больше», – говорил он. Я, как мог, помогал ему, вёл учёт и контролировал расход его денег (покупками занимались санитарки, не имея на это юридически оформленных опекунских поручений, что давало возможность наживаться на больных,  некоторые из санитарок на моих глазах пользовались такой возможностью).

Санитаркам не нравились наши встречи, особенно бригадиру, – женщине "мягкой, тихой, доброй" и к тому же "кристально честной", старик обладая уникальными наитием, и слухом, гуляя по коридору знал о многом, и расскзывал мне, под любым предлогом его ко мне не пускали. Я написал директору письмо, в котором сообщил о грубых нарушениях режима, и что отсутствие противопожарных средств на этаже в данных обстоятельствах (курение, запредельная эксплуатация электротехники), может привести к пожару, и гибели людей. Директор ответил, что режим не нарушается, огнетушители на месте, хотя в то время их вообще не было. Мой знакомый обыскал весь этаж, появились они только после трагедии в Черкасской области, где во время пожара погибли подопечные одного из интернатов.

Особенно возмутил меня такой случай. В марте 2010-го года, в комнату 46, где я тогда проживал, перевели 82-х летнего старика из 49-й комнаты, страдающего тяжёлыми приступами астмы, которого жестоко избил 60-ти летний рецидивист С-в, передвигающийся на коляске (30-лет отсидки, в том числе за умышленное убийство), переведённый с 2-А этажа за нападение с ножом на санитарку.

В феврале того же года, в мою комнату был переведён подопечный Е-ко, избитый тем же С-м, с многочисленными ножевыми ранениями на лице, милицейский наряд составил протокол. С-ва возили в суд. Чем дело кончилось я не знаю, но с этажа его не убрали.

Лампа в одном из «красных уголков» пансионата «для красоты», так как розетки рядом найти не удалось. Фото зима 2012-го

Возвращаясь к марту 2010-го, подопечный Б-н, 82 года, постоянно притесняемый санитарками, – кашляет, «харкает» (так они называют повышенное слюноотделение, которое у него происходит  непроизвольно, и которое он контролировать не может), да к тому же ещё ходит много, шаркает ногами. Старик пытался до последнего ходить, дорогой жизни для него были походы в курилку и на балкон. Это раздражало санитарок, они унижали его, забирали обувь, и попросили С-ва «преревоспитать» его. Тот выполнил их просьбу, жестоко избил старика.

Осматривая Б-на, на моих глазах, врач обнаружил вспухшие ушибы рёбер, селезёнки, мягкие ткани в области почек и печени так же были вспухшими, старика рвало, от нервного потрясения он плакал. Я попросил подняться на этаж глав. врача и потребовал вызвать скорую помощь, и милицию. Тот сказал, что Б-н своей неаккуратностью, и непоседливостью выведет из себя любого и что С-в просто не сдержался, милицию и скорую вызывать отказался. И ещё раз напомнил, что здесь не детский сад, и люди бывают «серьёзные». Попросил находить с ними «общий язык» (!!!) и уживаться. Больше я к нему с подобными вопросами уже никогда не обращался. Со временем всю эту братву с этажа убрали мои жалобы и других подопечных, подействовали на администрацию.

Такое большое количество уголовников, вместе с алкоголиками, которых здесь тоже достаточно, создают в пансионате соответствующую атмосферу. Хорошее материальное обеспечение и получаемые на руки деньги, позволяют пьянствовать. Официально попасть им сюда невозможно, для рецидивистов и отбывших длительные сроки заключения существуют специализированные интернаты, с особым режимом пребывания, и соответственно подготовленным обслуживающим персоналом. Однако они всеми путями стараются попасть в пансионат, многие сами не скрывают, что определились сюда за взятки, а иначе и невозможно.

Я хорошо понимаю, что люди отбывшие наказание не лишены гражданских прав, но и те, кто не были судимы, имеют конституционное право жить в таких условиях, в которых их жизнь и здоровье находятся в безопасности. И где нет места унижению чувства человеческого достоинства, психологическому террору, и оскорблениям. При таком соседстве администрация не в состоянии обеспечить это право.

Отдельный разговор о психохрониках. Два этажа, которые они занимают в пансионате, изолированы особым режимом. Но избежать контакта с ними невозможно. Многие из них работают на подсобных работах, свободно перемещаясь по территории пансионата, физический, часто тяжёлый труд (в основном это погрузочно-разгрузочные работы, переноска лежачих больных и т.д.), не сочетаются с интеллектуальным развитием. Многие из них молодые люди, но не умеют, ни писать, ни читать, хотя статья закона Украины об инвалидах, предусматривающая социальную реабилитацию, подкреплена финансовым наполнением. Некоторые из них агрессивного поведения, после рецидивов болезни проходят стационарное лечение, и вновь возвращаются. Особенно доставляют они неудобства людям на «Б» корпусе, где люди обслуживают себя сами.

В пансионате проживает большое количество подопечных, которые могли бы спокойно самостоятельно жить дома, но став жертвой незаконных махинаций разного рода мошенников, утратили жильё, и не имея возможности в правовом порядке возвратить его, вынуждены жить на государственном обеспечении. 

Продолжение следует...

2919

Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.
Загрузка...

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.