Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Культура


«Мы воюем за правду. С автоматом… и Скрипкой»

15.08.2014 17:25:55

13-го августа Олег Скрипка выступал на передовой.

«Война… Война никогда не меняется».
Fallout.

Я давно хотел поехать с отцом на восток. Долго его упрашивал, и наконец-то «уломал»: он сказал, что везёт Олега Скрипку и для меня тоже найдётся место. Естественно, я согласился.

В среду в 8:30 прибыли к Штабу, где нас встретили бойцы Правого Сектора, которые ехали с нами в качестве охраны. Имена я по понятным причинам не называю.

Компания собралась замечательная: мой отец (Валерий Гарагуц), с ним Денис и Евгений.

А также: Неунывающий и мужественный С.
Хладнокровный и обаятельный А.
Изобретательный и находчивый Р.
А., он же «Человек-блокпост» — здоровенный человечище, с которым ехать уж точно не страшно, он ехал в машине со Скрипкой.
И два парня и две девушки: одна — из Правого сектора, другая — врач.
(Эти шутливые характеристики из «Крутого Пике» действительно очень хорошо подходят к нашим сопровождающим).


«Человек-блокпост» с обмундированием. .

Ещё раз проверили маршрут и разъехались: мы с отцом поехали за гуманитаркой военным, ещё две машины — за музыкантами.


А. показывает на карте «опасный отрезок».

Встретились за городом, ещё раз перегруппировались и всё обговорили и поехали.

— Мы едем первыми. Если что-то начнётся, мы прекрываем, пытаемся развернуться и уматываем оттуда быстрее. У меня с собой две гранаты на всякий случай.

— Как нам ехать чтобы твоя граната машины не зацепила?

— Не беспокойтесь, я брошу так, что не зацепит. Вы всё равно правильно стать не сможете.

 Дорога

«Мой верный друг, четыре-семь а-ка,
Не любит заходить издалека.»
— N1NT3ND0.

До Донецкой области мы доехали совсем без приключений. Даже военным на блокпостах мы были неинтересны — ещё бы, мы же уезжаем. А вот просле въезда в Донецкую область началось: С. сказал по рации «Внимание, приготовились», а А. передернул затвор на своём автомате. Ничего не произошло, и минут через 30 из рации послышался вопрос:

— Була команда «Вніманіє». Де команда «Отбой»?

— «Отбой» буде коли приїдем на місце.

Донецкая область создаёт какое-то впечатление постапокалипсиса. Люди есть, но как-то очень мало. Всё желтое, серое, пыльное, отчасти страшное. Немного поработать — и будут отличные декорации для чего-то вроде «Безумного Макса».

Отец комментирует: «В Донецкой области так было всегда, но война подчеркнула это ещё сильнее».


В центре Красноармейска стоял бюст Ленина. Этот факт С. прокомментировал так: «Донбасс — це такий заповідник Совка що п..ць».


Где-то тут бюст Ленина, который не попал в кадр: мы ехали достаточно быстро, и я не успел заснять

По дороге нам навстречу было много машин с белыми флажками — мы как раз по времени попадаем в «гуманитарный корридор».

Где-то под Артемовском С. говорит: «Проїзжаємо у зоні бойових дій. Будьте готові». Отец надевает бронежилет, а чуть позже мы встречае колонну военных. Наших, естественно.

Артемовск остается позади, и от цели нас отделяет только один населённый пункт — село Луганское. В нем нас должны были встретить военные из 25-й бригады, но что-то не срослось с этим. Решаем просто ехать быстро и прямо.

«Конкретного плана Б у меня нет,
Он нафиг и не нужен.
План Б универсальный:
Адреналин, пофигизм и оружие».
— Кровосток.

Нас обгоняет пара милицейских машин, и С. кричит в рацию:

— Треба проскакувати. Он мєнти пролетіли, їдемо за ними, дуже швидко.

Пролетаем Луганское. За ним — разбитый взрывом мост. Аккуратно проезжаем.

С. звонит десантникам, чтобы узнать, как проехать в лагерь. Разговор не удаётся: связь постоянно прерывается, он злится, все на нервах, мы решаем заезжать прямо в Дебальцево. Сразу на въезде — расстрелянная заправка и старушка на её фоне.

На месте

Звоним по очереди с разных телефонов, и наконец-то удаётся дозвониться. Теперь мы знаем куда ехать.

Доехали, вышли из машин. Чувство безопасности, — вокруг огромная куча наших военных, что может случиться?

Пока Олег Скрипка и волонтеры пошли осматривать лагерь, ребята из нашей охраны закурили и болтают.

— …Я затвор передернул ещё как только мы выехали (из области — авт.).

— Да я знаю, Вы любите… передергивать.

Эту штуку наши «отжали» у сепаратистов. Впечатляет

Расставляем сцену, а в это время для нас греют обед.
Солдатский борщ с салом и тушенкой — это лучшее, что я когда-либо ел

Евгений слышит далёкие выстрелы и спрашивает: «То що, постріли? Так це ж можуть і назад стрєльнути!».


Оказывается, что муж девушки, которая ехала с нами, тоже служит именно здесь

Пока девушки из бэк-вокала переодеваются, Скрипка начинает небольшую автограф-сессию и фотографируется с бойцами.

Флаги, насколько мне известно, планируют выставить на благотворительный аукцион

А на следующий день в Фейсбуке появится шуточное объявление: «Продаю капот»

На часах четыре, выступление по плану продлится до пяти, потом полчаса для нас на сборы, а для музыканта — на фотографии и автографы. К сожалению, оказывается, что около трёхста человек сейчас вне лагеря.

Олег подходит к микрофону, приветствует всех, просит минуту молчания, а потом начинает петь. Аудитория сначала немного холодна, но уже на третей песне начинает двигаться в такт музыке и подпевать.

Мы сидим сзади «сцены», к нам подбегает один из солдат. На руке — свежая татуировка «За ВДВ», в глазах огонь.

— Всё будет нормально, ребят. Куда мы денемся. Мы же тут за правду стоим. С автоматом… и Скрипкой. Мы другие после войны станем. Уже стали.

Скрипка заканчивает петь, и десантник подбегает уже к нему. Отдаёт ему свою тельняшку, музыкант ему — свою, оба, радостные, фотографируются, зрители апплодируют.

Олег поёт Гимн, и сразу после него кто-то из коммандования кричит: «Тааак, живо все по местам! Быстро, быстро, быстро!». Казалось, это просто способ разогнать толпу солдат, но когда над головой что-то просвистело, а потом взорвалось, стало ясно, что сейчас действительно стреляют по нам.

Нас (гражданских) загоняют в окоп.

В блиндаже

«Пули летят, пули,
Коммандир отдаёт приказания.
Солдаты сидят в окопах.
Потому что летят пули».
— Манго-манго.

Грубо говоря, блиндаж — это окоп, закрытый сверху крышей. Основная опасность мин — это осколки, от которых эта крыша успешно защищает. Но когда над тобой свистят и взрываются мины, то будь ты хоть в бомбоубежище — всё равно страшно. Действительно, реально страшно, невзирая на безопасность блиндажа.

Внутри тесно и мало воздуха, но, повторюсь, безопасно.

Сначала мины рвались довольно далеко, и было в целом спокойно. Но когда они начали подлетать уже поближе, то стало ещё раза в два страшнее. У меня в голове заиграл «Кровосток»: «…Вообразите себе Рональдо в безупречном подкате,
а я пока в песочнице спокойно отдам богу душу».

Через несколько минут послышались ответные выстрелы наших орудий. Тра-та-та-та… бум-бум-бум-бум. Миномёт сепаратистов замолчал, и мы медленно начали вылазить.

И вот мы на улице, и я вижу «картину маслом»: военный сидит на стуле, и спокойненько кушает консервы. На моё удивление он спокойно отвечает: «Так это далеко летят, чего бояться». Скрипку сразу окружают солдаты, просятся сфотографироваться. Вот где было моё удивление — там мины летают, а они спокойненько так стоят и улыбаются на камеру.

Собирается несколько человек, дают мне в руки телефон, просят щелкнуть, и тут сразу же свист (крик: «ВСЕ НА ЗЕМЛЮ!») и бум — взрыв (Крик: «БЫСТРО В ОКОП»). Секунд через 7 мы снова там.

В этот разы мины взрываются, кажется, уже совсем рядом. Но наши орудия тоже не молчат, и минут через пять мы снова вылазим. Все целы, пара человек отделались лёгкими ссадинами и царапинами, «человек-блокпост» — ссадиной на голове, которую он получил, вылезая из блиндажа.

Стоит такой огромный, половина балаклавы красная, он её снимает и говорит:
— Знаете, в чём плюс ранения головы?
— ?!
— Новая чистенькая балаклава!

Мы быстро разбегаемся, собираемся, чтобы как можно быстрее уехать, пока затишье.

Дорога домой

Выезжаем. Точно так же, как и на дороге сюда: собранные, быстрые, на адреналине.

— Едем как можно быстрее. Любые препятствия на дороге объезжать: осколок, коробка, труп животного — не зацепите.

Слева горит степь (видимо, именно туда падали мины), справа — десяток машин с военными.

В Луганском заправка, по которой спокойно ходят работники, хотя в нескольких километрах рвутся мины.

Едем молча и без приключений. А. говорит:
— С., слышишь? Чувствуешь, как с каждым километром вероятность попадания в жопу уменьшается?

Справа в поле здание, очень похожее на туалет «типа сортир». На стене надпись: «Кто Путин?».

В Красноармейске остановка: выпить кофе на заправке и смыть с себя пыль окопов. Потом — снова дорога. С приближением дома ребята веселеют, начинают шутить. Рассказывают о событиях времени Евромайдана. Рассказывают так, будто это было лет десять назад. Я оставлю тут одну вырваную из контекста цитату: «Это не «бутылочки», это — боеприпасы!».

Под Днепропетровском нас уже встречают наши. Забирают Олега Скрипку, его команду и С., а мы едем домой. Выходим из машин на обочину, отец говорит: «Ось дивлюся на траву і розумію: по ній можна ходити! Ростяжек нема».

Уже в Днепропетровске А. говорит: «Кожен раз як повертаюся з війни, думаю: "Яке класне місто! Спокійно, міни не літають».

Выгружаем бойцов Правого сектора в Штабе, прощаемся до следующей поездки и едем домой.

В качестве заключения, наверное, мне надо было бы описать свои эмоции от поездки. Я доволен. Я получил незаменимый опыт, я увидел прекрасных людей, я побывал там, в зоне боевых действий. И побываю ещё.

Ярослав Гарагуц

По теме: «Українці і армія».

3682

Всё по теме: АТО
Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.