Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Общество


Чтобы увеличить шанс на жизнь

23.02.2016 16:40:28

Юлия Сегеда рассказала «Лицам» о потребностях армии, некоторых своих поездках в зону АТО и очень попросила украинцев давать деньги только проверенным волонтерам.

Юлия Сегеда – руководитель Общественной организации «Армия волонтеров «Днепр». С 2014­-го эта хрупкая девушка регулярно ездит на передовую, чтобы отвезти помощь нашим защитникам. Там же она читает военным короткие курсы бойца­-спасателя. Полученные на тренингах знания спасли не одну жизнь.

– Расскажите о своей деятельности?

– Мы с мужем основали юридическую компанию. Так что это фактически семейный бизнес. Во время Революции достоинства финансово помогали евромайдановцам. А после первого выстрела в Донецком аэропорту поняли, что война у ворот и надо действовать более активно. Решили поехать на Донбасс, доставить помощь нашим воен­ным. Тогда шли бои за Славянск, у одного из подразделений спецназа 73 центра не было машины. Мы отогнали свой внедорожник.

Знаете, иногда Бог посылает людям знаки в подтверждение, что они поступают правильно. Через полтора месяца нам позвонил командир того подразделения и сказал: «Ребята, ваша машина спасла три жизни». Они вырывались из Дзержинского и на нашем джипе смогли вывести трех тяжелораненых.

Тогда еще действовали старые нормы по обеспечению армии, поэтому все внедорожники им дарили волонтеры. Да и те машины, которые находились в штате, нечем было ремонтировать, запчасти тоже покупали волонтеры.

– Старые нормы – это как?

– Например, очаковским «морским котикам» (73 Центр специального назначения – ред.) не полагалось иметь по штату джипы. Это же нонсенс! Они что, должны были в донецкие степи с надувными лодками заходить?

– Как появилась Армия волонтеров «Днепр»?

– С сентября 2014г. к нам начали приобщаться люди, понимая, что вмес­те сделаем больше. Название Армия волонтеров «Днепр» появилось как­-то естественно. Ведь мы действительно армия, часто бываем на передовой, хоть и без оружия, и там представляем наш родной регион.

Почему не стоит ездить на передовую ради эксклюзивных фотографий

– Что означает для Вас слово «волонтер»?

– В Днепропетровск в июле 2014г. поступило много раненных: «Мечникова» и военный госпиталь были просто забиты, а в аэропорту начали строить полевой приемник­-распределитель для раненных. Вы помните, как тогда сплотились днепропет­ровчане? Многие пытались помочь. Люди выстаивали длинные очереди, чтобы сдать кровь, кто-­то нес солдатам еду, одежду и медикаменты. Тогда, наверное, и появилось сейчас такое модное слово «волонтер».

Как правозащитник, я вкладываю в это понятие смысл, который продиктован законодательством: это – бескорыстная деятельность для общественной пользы. Иногда меня спрашивают: «Сколько вообще в Днепропетровске волонтеров?» Я отвечаю: «Тысячи». Каждая бабушка, которая вяжет носочки и приносит их в госпиталь – это тоже волонтер.

– Как часто вы ездите в зону АТО?

– Практически каждую неделю. Периодичность поездок зависит от того, насколько мы быстро находим все необходимое для бойцов. Летом 2014­-го у нас было 5 поездок в месяц, а сейчас где­то 3­-4. Я не езжу на передовую, чтобы просто прогуляться. Отправляюсь в дорогу только тогда, когда бусик полностью загружен.

Очень удивляют волонтеры, которые туда носки и трусы возят. Ведь сейчас «Новая почта» работает. Думаю, представитель подразделения может запросто подъехать к ее ближайшему отделению и забрать посылку.

Есть и такие люди, которые ездят на передовую с дополнительной целью – пофотографироваться. Помню, были волонтеры, которые попросили помочь добраться до Донецкого аэропорта в броне, потому что они хотели сделать фото. Я говорю: «Ребята, вы в своем уме? Зачем вам это надо? Разгрузитесь в безопасном месте. Оставьте свою помощь и не рискуйте жизнями! Включайте мозги! Если вы погибнете, всем волонтерам перекроют путь в эту зону. В результате пострадают наши защитники!»

– Страшно ли бывать на передовой?

– Когда мы только начинали свое дело, страшно было не ездить туда, а находиться здесь. Например, Славянск расположен в двух часах езды на машине от Днепропет­ровска. У меня две дочки – 14 лет и 4 года. Эмигрировать мы не собираемся, поэтому очень важно не пустить войну в родной дом.

В Днепропетровске – фейерверки, фонтаны, замечательная жизнь, а там – фронт, разрушенные здания, погибшие военные и местные жители. 90% днепропетровчан, к сожалению, не осознали, что фронт близко. Может, им так удобно. Наверное, защитная реакция у людей такая.

…В январе прошлого года под Дебальцево стояла 30-­я бригада. Я познакомилась с ребятами в ночь, когда они только приехали на передовую и получали каски и бронники. А я осознавала, что уже завтра-­послезавтра они будут на точке «0» (зона прямого действия огня – ред.). Спрашиваю у врача бригады, что у него есть из медикаментов. Оказалось, только бинты да марля.

Я всегда беру с собой дополнительные медикаменты, потому что неизвестно, как сложится поездка. Достаю коробки, отдаю врачу бандажи, перевязочные, кровоостанавливающие, капельницы, шприцы и т.п. Два часа ночи, а мы стоим под фонариком и подписываем акт приема-­передачи.

Он говорит: «Это можно взять?» Я не поверила своим ушам, когда услыхала такие слова от медика, которому придется через пару дней спасать своих пацанов. Отвечаю: «Саша, конечно, бери». Он забирает медикаменты дрожащими руками и смотрит на меня такими глазами, которые я долго буду помнить.

Потом 30-­ю бригаду перебросили в точку «0», мы понимали, что вот­-вот будет «котел». Отправились к ним, чтобы передать помощь, но связь поддерживали только по рации. На место дислокации нас провели разведчики. Пока разгружались, буквально над нами стали работать ГРАДы. Было страшно. Очень быстро собрались и уехали. Мы оттуда реально вырывались. Проезжали зону, где нельзя было ни остановиться, ни даже сбросить скорость. Гнали, как бешенные. Потом, когда прибыли домой, осознали, что проехали «горлышко», которое наши обороняли от сепаратистов. «Котел» мог сомкнуться в любой момент. Если бы мне годика 3 назад кто­-то сказал, что это все будет со мной, я бы не поверила.

О натовских аптечках и курсах бойцов­-спасателей

– Какие сейчас потребности у армии?

 – В оптических приборах и автотранс­порте. Уже не идет речь о трусах и носках, правда, они нужны постоянно, как и медицинские препараты. Хотя я и адвокат, но с лета 2014 г. жизнь заставила интересоваться медициной.

Во время одного из моих визитов в 2014г. на передовую я узнала, что ребятам нечем перевязывать раны. Для меня это был шок. Тогда я начала накапливать знания по медицине, ознакомилась с натовскими стандартами по медобеспечению. Я изучила, что входит в аптечки бойцов стран НАТО, но многие их составляющие стоят дорого. Думаю: «Капец, это же собрать нереально».

– Натовские аптечки для защитников Украины не давала возможность укомп­лектовать цена медикаментов?

– Не только. Некоторых из комплекту­ющих в Украине просто нет. Покупать все за валюту за границей через Интернет – дорого. Например, один современный кровоостанавливающий жгут (турникет) – 20­-25 долларов. А их нужно тысячи.

Мы с фронтовыми медиками сидели и думали: какие из комплектующих натовской аптечки самые необходимые для сохранения жизней. В результате определили три: это кровоостанавливающий турникет, израильский бандаж и цилокс. Ведь причина 70% потерь на фронте – это потеря крови.

Я поставила себе задачу выйти на производителя медикаментов, чтобы приобретать их дешевле. Благодаря моему другу Мише Сушко мы нашли израильтян-­патриотов, которые помогли с закупкой бандажей. Эти люди оказались выходцами из Украины. На сайте производителя бандажи стоили по 6,5 долларов. В одну коробку входило 120 штук, и это 120 спасенных конечностей при ранении. Нам очень помогали патриоты в Израиле. Они даже часть присылали бесплатно, когда мы не могли собрать деньги.

– Расскажите о курсах, которые Вы преподаете?

– Сейчас мы даем полноценный курс по тактической медицине для бойца­-спасателя. Его задача – научить элементарным действиям для помощи себе и товарищам. Для парамедиков иметь медицинское образование не обязательно. Они предоставляют доврачебную экстренную помощь.

За 2015 г. мы отвезли на фронт более 1.500 аптечек и более 1.200 их отдельных комплектующих. Себестоимость одной – где­-то 55­-65 долларов. Если умножить 65 на 1.500, получится 97.000 долларов, не учитывая отдельные комплектующие. Я не знаю, много это или мало. Я не считаю деньги, я считаю количество бойцов, которым мы дали возможность выжить.

Сейчас обучаем не только на передовой, но и в тылу – солдат­-срочников, контрактников и даже гражданских.

…Война началась потому, что Украина на протяжении 20 лет к ней не готовилась.

Законодательство России заточено под войну. Если проанализировать историю, эта страна постоянно воевала, Военный бюджет России огромный – миллиарды. Понятное дело, что часть этих денег идет в карман чиновникам. Но чтобы государство выделяло такие финансы, должна быть причина. И она всегда находилась: война. Украина же к ней готова не была – ни законодательно, ни психологически, ни материально – вообще никак.

Деньги – только проверенным волонтерам

– Сколько сейчас людей в Армии волонтеров «Днепр»?

– Сказать сложно. Я уже говорила, что каждая бабушка, которая приносит носочки – уже волонтер. Эти люди относят себя к нашему движению. Их десятки. У нас есть «костяк» организации по направлениям. Медицинское возглавляю я, техническое – Александр Водопьян, ранеными и семьями погибших занимается Ольга Емильянова. Плетением маскировочных сетей руководит Наталья Васильченко. Есть люди, которые предлагают помощь, например, в ремонте техники.

Очень внимательно отношусь к финансовым отчетам. Я в этом вопросе строга и к себе, и к другим. Если человек доверил мне какие­-то деньги, он в любой момент может поинтересоваться, куда они потрачены, я всегда отвечу.

Но, к сожалению, есть и псевдоволонтеры, которые пиарятся. Они дружат с командирами подразделений. Руководитель выстраивает ребят для создания фотоотчета, а потом всю помощь забирают обратно.

– Зачем такое делать?

– Одну и ту же гуманитарку можно отфотографировать в нескольких подразделениях. У меня часто спрашивают, как выбрать волонтера, чтобы реально помочь. Знаете, у меня складывается впечатление, что нашим людям нравится быть обманутыми.

Например, некоторые сердобольные граждане бросают 5 грн. женщине, которая попрошайничает с младенцем. Люди дают деньги не на помощь ребенку, а инвес­тируют в его смерть. Ну не может младенец целый день спать, не плакать и не есть! Он под действием наркотиков находится. Я это точно знаю, занималась ювенальной юстицией и в Европу на специальные семинары как правозащитник ездила. Когда вижу женщину с таким младенцем, не прохожу мимо и ни в коем случае ей не бросаю 5 грн., а вызываю 102 и 103. Этого ребенка спасать надо.

Точно так же и с помощью фронту. Кто­-то бросает деньги непонятным волонтерам или перечисляет на непроверенную карточку. Сколько мы ловим в соцсетях мошенников? Кто-­то отправил 50 грн. и посчитал, что это плюс в карму, но сделал он это для себя любимого. Если хотите действительно помочь, нужно потратить чуть больше своего времени, чтобы убедиться в том, что твоя помощь пойдет по назначению. Полистать, почитать ленту в Интернете, найти ответственного волонтера.

– Я вижу в вашем кабинете Библии.

– Когда мы плетем маскировочные сети, над каждой из них произносим молитву. Отдаем ребятам частичку себя, час­тичку нашего послания и просьбы к Всевышнему.

Ирина Сатарова

1626

Всё по теме: АТО
Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.
Загрузка...

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.