Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Общество


Спешивший жить

09.08.2016 17:19:08

Леша спешил жить, как будто он свою раннюю гибель предчувст­вовал. Советовал относиться к проблемам проще и лишний раз не драматизировать…

– Мы тебя вообще могли застрелить, – обращается голос за кадром к лежащему парню.

– Сколько находишься тут?

– Тиждень.

– Неделю. – Кто­-то переводит на русский язык.

– А дід є?

– Да.

– Воевал? За кого воевал?

– За СССР.

– А ты почему против СССР ­пошел?

Парень говорит что­-то невнятное.

– Ты почему не сбежал, когда тебя сюда посылали?

– Не было возможности, – отвечает лежащий человек.

– Те, кто хотел, давно уже у нас в России.

Через некоторое время приходит одетый в синюю майку седой мужчина с тростью в руках.

– Вот это – мирный житель, дедушка, – представляют визитера.

После продолжительного абсурдного спича «дедушка» предлагает застрелить лежащего мужчину, а потом со всей силы бьет тростью.

Это – фрагменты допроса оккупантами пленного бойца 25-­й воздушно­-десантной бригады Вадима Коваленко. Видео «Допрос пленного укро­карателя. Шахтерск. 31.07.2014» бое­вики опубликовали на видеохостинге «Youtube». В этом же ролике, показано, как Вадим переносит тела своих погибших товарищей. А  уже в следующем, «Допрос пленного бойца Коваленко – урок. ДНР. Шахтерск. Донецк 01.08.2014», он копает для них могилу. В одном из роликов пленный называет имена павших побратимов – Алексея Седова и Петра Федоряки. Через некоторое время Вадима освободили из плена благодаря инициативе сестры Алексея Седова Татьяны.

«Лица» пообщлись с Татья­ной Се­довой возле Днепропетровской ОГА 31 июля, во вторую годовщину гибели ее брата. Далее – от первого лица ­сестры Героя.

 ***

– У нас с братом разница в возрасте 10 лет. В нашей семье Леша был пятым ребенком, долгожданным и очень желанным, ведь он – единственный мальчик. Помню, возвращаюсь со школы, а старшая сестра, которая на тот момент училась в училище, от радости аж светится: «У нас родился братик!» – сказала она. Пришел папа с работы, – счастья не было предела. Дедушка привез маме полную черную «Волгу» цветов.

Поскольку наша семья – многодетная, Лешиным воспитанием кроме родителей занималась и я. Его и Катю, которая старше брата всего на год, я водила в садик и забирала. Совмещала их воспитание с учебой и тренировками. Признаюсь честно, немного было обидно, когда мои ровесницы гуляли с друзьями, а мне приходилось тусоваться с малышней на детских площадках. Сейчас думаю: «Лучше бы я Леше больше внимания уделяла».

В его подростковом возрасте мы общались нечасто, потому что жили не вместе. Незадолго пос­ле окончания школы Леша принял решение пойти в армию, брат мечтал попасть в 25­ю отдельную воздушно­десантную бригаду, но его туда не взяли из­за наличия татуировки на плече. В результате, он отправился в 17-­ю отдельную танковую бригаду, база которой находится в Кривом Роге. Самостоятельно научился играть на гитаре. Кстати, в 17­й танковой его оформили как музыканта, он там даже организовал группу.

Леша спешил жить, как будто он свою раннюю гибель предчувст­вовал. Советовал мне относиться к проблемам проще и лишний раз не драматизировать. Если сравнивать меня и его в 23 года, он жил более насыщено. В 19 лет уехал в северную часть России работать фотографом, поставив маму перед фактом.

Он не боялся никакой работы, всегда откликался, если просили помочь. Брат закончил строительный техникум. Когда делала дома ремонт, попросила его поштукатурить кладовку. Он не отказался и все сделал идеально. Когда захожу в кладовку, вспоминаю, что в ее преображении золотые ручки Леши учувствовали.

Брат очень любил машины, наверное, это ему от папы передалось. Купил свой первый автомобиль сразу после армии, это был старенький белый Жигуль. Сам на машину заработал. После его гибели мы подарили этот автомобиль лучшему другу Лешки в память о нем. Уже, во время войны с Россией он потерял права, естест­венно, их пришлось восстанавливать. Вырвался из части на несколько дней, чтобы сдать экзамен на новые, а получил их буквально за неделю до гибели.

Это был светлый человек с открытым добрым сердцем и чувст­вом уважения к другому, никогда не распускал руки. Сколько бы раз Лешу не пытались спровоцировать не драку, в худшем случае он мог стукнуть по дереву, но не человека ударить. Очень светлым человеком был.

Я с 2011г. по 2014г. жила в Крыму, у меня там был собственный бизнес. Перед вторым Майданом брат ненадолго приезжал в гости, где­то за неделю почти весь Крым объездил. Еще Лешка занимался спортом и любил порыбачить. Обожал животных – то котенка принесет бездомного, то собаченка. Потом их друзьям раздавали.

Когда началась российская оккупация, Леша поехал в часть 25­-й бригады. На этот раз на татуировку никто не обратил внимания, и его приняли. Так осуществилась мечта брата.

Крым я покинула, только когда он на границе под Амвросиевкой стоял, у меня даже мысли не возникало там оставаться. Правда, муж был против. Уехали бы раньше, если бы проблемы со здоровьем не помешали.

Поддерживала бойцов 25 бригады как могла. Из­-за этого возник конфликт с супругом. Он считал, что мы военным ничего не обязаны, им должно помогать государство. Но у меня по этому поводу другое мнение. Я у Леши спрашивала, что передать ему и ребятам, они в основном домашнюю еду заказывали.

У меня есть друзья – крымские татары. Они научили готовить настоящий плов. Помню, отправляла бойцам 2 больших ведра с пловом и перцем, ребята остались очень довольны посылкой. Леше я форму и берцы купила. Он как-­то сказал: «Вернусь, я тебе все отдам». Я возмущаюсь: «Ты что, с ума сошел?» Не понимаю, когда солдаты говорят подобные вещи.

Он очень ценил своих товарищей. Когда мы обсуждали вопрос его дальнейшего участия в войне, он дал четкий ответ: «Таня, я их не брошу, они – мои братья, я же буду себя предателем чувствовать». Отвечаю: «Я конечно как ­сестра категорических против, но ты должен прожить свою жизнь так, чтобы не было стыдно».

Леша периодически приезжал домой и всегда находил время, чтобы со мной встретиться. Как­то перед его возвращением на передовую мы сидели у меня на кухне, пили кофе и разговаривали. Когда он ушел, смотрю – его телефон остался, кричу, чтобы он его забрал. Возвращается, опять пьем кофе и курим, через некоторое время говорим друг другу «пока». Едва успела закрыть двери, как на глаза бросается его барсетка с документами. Зову его снова. После очередного кофепития, брат сделал третью попытку уйти. Я выглядываю из окна, говорю: «Помаши мне рукой», а он спрашивает: «А ты меня видишь?» «Так ты же за деревьями», – я отвечаю. Леша исполнил мою просьбу и… Тут я понимаю, что его больше не увижу.

26 июля 2014г. он с побратимами уехал под Дебальцево, а потом их на зачистку Шахтерска отправили. Его боевые товарищи говорили: «Леша шел впереди планеты всей». Мы созванивались, он успокаивал, что все в порядке. Позже мы узнали, что в это время ребята прятались по подвалам, потому что боевики колонну разбили.

Звоню Леше утром 30 июля, но мы долго разговаривать не могли, он пообещал набрать позже. В этот день вечером брат сказал маме по телефону: «Я тебя очень люблю, у меня все хорошо». На следующий день – 31 июля в 5 утра я подорвалась с постели. Быстро включаю компьютер, захожу в интернет, нахожу сепарс­кое видео «Шахтерск, 31 июля, 25­я бригада».

Первое, что я там вижу – тело парня, очень похожего на Лешу. Раз сто этот ролик пересмотрела. Меня всю трусило, за два часа выкурила пачку сигарет. Пишу знакомым волонтерам, пытаюсь узнать, что случилось. Муж тоже проснулся рано, я попросила и его посмотреть видео. Он согласился. Когда муж побледнел, я поняла, что мне не показалось… Леша погиб 31 июля, это – День рождение нашей сес­тры Кати.

Позже я узнала некоторые подробности боя под Шахтерском. 26–27 июля враги разбили колонну десантников. Нашим ребятам пришлось прятаться, а 30 и 31 их собрали, чтобы двинуться в направлении Саур­-Могилы. 31 июля боевики обстреляли колонну. Леша и его товарищи на тот момент находились в конце колонны. Прямым попаданием снаряда брату оторвало ноги. Он и его 6 побратимов погибли.

Двое ребят выжили, но стали пленниками разных групировок сепаратистов. Один из них – Вадим Коваленко. Позже, я уже смот­рела несколько видео, выложенных боевиками на «Youtube» о том, как они допрашивали и унижали Вадима. На одном из них он хоронил ребят и назвал два имени: Петр Федоряка и Алексей Седов.

После просмотра этого видео я поставила себе цель – вытянуть Вадима из плена. Нашла телефон Владимира Рубана (руководитель Центра освобождения пленных ОО «Офицерский корпус» – ред.), связалась с ним. Уже через две недели Вадима Коваленко освободили и отвезли домой, сам боец родом из села Лютенька, Гадячского района Полтавской области. Конечно, я понимала, что он находится в состоянии шока, но мне очень нужно было узнать о брате. Я писала Вадиму СМС­ки: «Я Таня Седова – сестра Леши, мне нужно с вами увидеться и поговорить, ведь вы единственный человек, который знает, что произошло в Шахтерске». В итоге он согласился на встречу и я отправилась на Полтавщину.

Возле Сорочинской ярмарки встретилась с другом Петра Фе­­доряки – Ромой. Кстати, Петр Федоряка – известный кузнец в Европе. Мы с Ромой, купив Вадиму всяких сладостей и флаг, поехали к нему. Он рассказал, как все произошло. Вадиму пришлось попросить сепаров похоронить ребят, потому что собаки начали растаскивать тела. Оккупанты дали раненому лопату и заставили копать яму для его товарищей.

А теперь представьте себе: человек в состоянии шока, с контузией, переживший смерть своих побратимов роет им могилу. Правда, когда он уже выкопал более-­менее глубокую яму, сепары ему в помощь экскаватор подогнали. Ребят из 25­-й бригады Вадим похоронил возле местной церкви. А по поводу расстрела колонны он сказал: «Мы должны были ехать за Шахтерск, но изменили маршрут. Такое впечатление, что нас просто сдали. Ведь нашу колонну уже встречала сепарская техника».

Теперь нужно было забрать Лешу и 6 его товарищей с 25-­й бригады. Брат родился 17 октября. Я себе пообещала вернуть его домой до Дня рождения, но это оказалось нелегко. Звоню командованию, мне отвечают: «Они не погибли». Я недоумеваю: «Как не погибли? Откройте видео!» Потом писала в Министерство Обороны и СБУ, но это вернуть домой ребят не помогло. Только насобирала пачки документов с отписками. Ездила в часть, там ответили: «Мы с таким никогда не сталкивались», надо попробовать вернуть ребят через волонтеров. В прокуратуре сказали: «Привозить тела – не наша работа». Такие же ответы я услыхала от чиновников из мин­­ обороны и СБУ.

Рома ездил на «ту сторону», договаривался с боевиками об эксгумации. Он позвонил, сказал, что транспорт нашли, разрешили забрать ребят. Теперь оставалось организовать их доставку в Днепр. Через интернет я познакомилась с руководителем Гуманитарной миссии «Эвакуация груз – 200» («Черный Тюльпан») Ярославом Жилкиным и договорилась, что волонтеры из этой организации заберут ребят из Шахтерска. Пришли с мамой к следователю Ленинского райотдела писать заявление на опознание тела и сдачу ДНК, а он говорит: «Восьмерых привезли». Я ни с того не с сего, произношу: «Леша домой вернулся». И это было действительно так, хотя даже следователь не знал, каких бойцов привезли в Днепр.

В морге опознание проходило по фотографиям. На первой, которую мне показали, я увидела Лешину татуировку. Он ее вывести собирался, поэтому по краям она бледная была.

Похоронили Лешу 18 октября на Краснопольском кладбище. Правда, и организация похорон не обошлась без перипетий. Дело в том, что 18 октября на Краснопольском хоронили 21 неопознанного Героя. В связи с этим в КП «Ритуальная служба» не нашли для брата катафалка. С ними пришлось немного поругаться, после чего машину все таки выделили. Но потом предложили перенести погребение на час раньше. Мол, во время, когда мы собрались хоронить Лешу, люди, которые должны опускать его гроб в могилу, будут заняты похоронами 21 неизвестного Героя. Но потом нам пошли на уступки.

Честно говоря, очень перенервничала.  Большое  спасибо 25­-й бригаде за прощальный салют для брата.

После гибели Леша мне снился два раза, да и то уже после похорон. В первом сне он мне звонит и говорит: «Я живой». Я возражаю: «Так тебя уже похоронили!» Он отвечает: «Это все фигня – я живой».

Второй раз он ко мне пришел во сне в конце февраля 2015 г. Вроде бы я еду в автобусе, он сидит рядом и улыбается – красивый такой. Говорю брату: «Привет, куда ты едешь?– «На базу», отвечает он. Тогда я спрашиваю: «Ты куда пропал, не звонишь, не пишешь, не появляешься?». Он сказал: «Ты же сама понимаешь, нам не разрешают звонить и писать. Был на полигоне, бойца тренировал и сейчас возвращаюсь на базу». А потом, пропал.

Этот сон можно назвать пророческим. Дело в том, что я с мужем 9 лет прожила, но у нас не было детей. В марте 2015 г. я узнаю о своей беременности. Эта новость меня вернула к жизни. Леша с того света мне помагает. Через 9 месяцев родилась Ангелинка, правда, от другого мужчины. С мужем я развелась, оказались слишком разными людьми.

Мы   с   Лешей   планировали ­осенью 2014 г. прыгнуть с парашюта. Предлагала ему взять отпуск на День рождения, чтобы это сделать, но не судилось. Надеюсь, мы вместе с его боевыми побратимами соберемся весной следующего года и, в память о Леше, организуем прыжок.

О провокациях при эксгумации тел десантников

Игорь Слюсарь – руководитель одной из групп «Эвакуации­200» («Черный Тюльпан»). Он помог вернуться домой Алек­сею Седову и его побратимам.

– О том, что в Шахтерске есть захоронение ребят из 25-­й бригады, мы знали изначально, так как наши маршруты лежат в направлении этого города, – рассказывает Игорь Слюсарь журналисту газеты «Лица». – Еще в сентябре 2014 г. вопрос о вывозе погибших не стоял, центр Шахтерска был фактически забит боевиками, поэтому проводить работы по поиску тел не рекомендовалось. Даже сопровождение наших работ с «той стороны» гарантии безопасности не давало, – начал Игорь Слюсарь.

Позже удалось достичь договоренности об эксгумации тел из братской могилы десантников. Сторона «ДНР» прислала судмед­экспертов.

– У нас своих не было, никто не соглашался участвовать в наших работах, – люди боялись. Девушки­-судмедэксперты показывали, как нужно описывать тела, а мы учились это делать. В нашей работе, как и на войне, практику познаешь во время боя, – продолжает Игорь.

Работы по эксгумации тел погибших десантников не прошли без инцидентов.

– Когда мы открыли могилу и начали доставать первые тела, приехали вооруженные боевики в компании двух человек с камерой, на ней я увидел надпись «LifeNews». Без спроса о съемке, они фиксировали на камеру крупным планом останки погибших ребят из 25­ки. Мы были в шоке, но понимали, что если не сдержишь эмоции, работа может закончиться, – поделился поисковик из «Черного Тюльпана».

После визита российских про­­ пагандистов, неожиданности не закончились. Им на смену тот самый дедушка в синей майке, который бил и унижал Вади­­­ ма Коваленко. Очевидно, ему не сиделось дома и он не упустил возможности посквернословить.

– Пришел и начал проклинать ребят, которых мы достаем, и нас – за то, что мы приехали. Так чесались руки его проучить, но это делать было нельзя. Вскоре наше терпение вознаградилось, проходящая мимо женщина ему сказала: «Кого ты проклинаешь? Это же чьи­то сыновья, отцы, мужья, братья! Неизвестно, как еще каждый будет за свои грехи отвечать! Уходи отсюда! Я сама из Шахтерска!» Дед немножко побубнел, понял, что провокация не удалась, и ушел», – вспомнил Игорь Слюсарь.

Кстати, позже буйный дедушка поплатился. Вот как об этом сообщила пресс­служба прокуратуры Донецкой области:

«29 июля 2014 года во время выполнения боевой задачи вблизи поселка Латышев Шахтерского района Донецкой области расположились 19 воен­нослужащих ВСУ. Местный житель (он же дедушка в синей майке – ред.), войдя в доверие к военнослужащим, ссылаясь на необходимость проехать к своей жене, выехал на своем автомобиле в направлении города Снежное («ДНР»). Оттуда мужчина вернулся уже в сопровож­дении не менее чем 4 единиц тяжелой военной бронетанковой техники вместе с участниками незаконно вооруженного формирования «ДНР». В результате неравного боя 10 военнослужащих ВСУ погибли, 5 попали в плен.

В результате проведения спецоперации и следственно­розыскных мероприятий, сотрудниками Департамента уголовного розыска Национальной полиции Украины совместно со спецпод­разделением ВСУ задержан пособник террористов, по вине которого погибли военнослужащие ВСУ. Им оказался 61­летний житель Шахтерского района. Прокуратура расследует уголовное производство в отношении него по ч. 3 ст. 258 УК Украины (террористический акт – ред.)».

Ирина Сатарова

Проект нашей газеты «Небесная Гвардия в лицах» осуществляется при финансовой поддержке Правительства Канады через Министерство международных дел Канады.

1736

Всё по теме: АТО
Тэги: герой, АТО
Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.