Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Общество


Гарик Зелинский. З Україною в серці

25.08.2016 17:35:49

Перед отправкой на фронт он сказал: «Я йду ради сина, щоб була вільна незалежна Україна. Щоб ми були разом, з Кримом та Донбасом, щоб нас ніхто не ділив на шматки, як пиріг…»

Гавриил Зелинский отправился на фронт, чтобы его сын Марк жил в свободной, соборной и независимой Украине. Гарик, –  так бойца 93­-й отдельной механизированной бригады называли родные, друзья и побратимы, – был пат­риотом. Ездил на Евромайдан в Киев, вместе с другими активистами не пустил колонну десантников на разгон демонстрантов и, в конце концов, выпросил повестку в военкомате. А уже когда защищал родную Украину от российских оккупантов, повесил на свою БМП желто­-голубой флаг с надписью «Україна понад усе». Эти слова были девизом его жизни.

Он со своей любимой женой Натальей мог бы растить сыночка Марка, путешест­вовать и наслаждаться жизнью. Но война внесла в их планы свои жестокие коррективы. Гарик погиб во время выхода «зеленым коридором смерти» из Иловайского ада. Маленький Марк верит, что папа за ним наблюдает с небес.

Наталья Зелинская, 39 лет. Вдова героя, мама Марка:

– Гарик родился 17 сентября 1976 г. в селе Малая Белозерка Васильевского ра­йона Запорожской области. В школе учился отлично и закончил ее с золотой медалью. В 1993 г. поступил в Национальный горный университет на шахтостроительный факультет на специальность «горный инженер». В конце обучения получил красный диплом. А я по образованию – биолог, закончила Днепропетровский национальный университет имени Олеся Гончара.

Мы познакомились во время студенчества. Помню, это был понедельник, 29 ап­реля 1996 г. На вторник мне нужно было подготовиться к семинару по ботанике и выучить латынь. Вечером соседка по комнате – моя тезка, предложила погулять. Я ей сказала «нет», мне же к семинару надо было готовиться. Но Наташа оказалась очень настойчивой: «Ты чего? Мы тебя с таким шикарным парнем познакомим! Университет – это же хорошая возможность выйти замуж». Я отвечаю ей: «У меня еще три года впереди. Я все успею. А если надо, выйду замуж в последний месяц учебы».

Гарику в тот день тоже было не до знакомств. Он занимался тхэквондо, участвовал в соревнованиях. В понедельник у него была тренировка, которую он, естественно, не хотел пропускать, но ребята его все­таки переубедили.

Как сейчас помню, сижу одна в комнате, ставлю латинский словарь на книжную полку, и в это время кто­то стучится в дверь, приглашаю: «Входите». Заходит такой хорошенький мальчик: волнистые волосы, голубые глаза, и мне улыбается. Сразу запали в душу его ямочки на щечках, в них невозможно не влюбиться. У сына такие же. Наши взгляды встретились, он говорит: «Привет, я – Гарик», я отвечаю: «А я – Наташа», так завязались наши отношения. В студенческой компании у нас было 5 пар: 5 девочек с биофака ДНУ и 5 мальчиков с Горного. В результате, из них осталась только одна пара, это – мы с Гариком. В этом году нашим отношениям исполнилось бы 20 лет.

Через два года знакомства мы поженились. Жили мы в Новомосковске. После окончания вуза Гарик некоторое время работал по специальности, а потом открыл собственную геодезическую фирму. Кстати, хотел поступать в военное училище, но его не взяли из­за плохого зрения. Поэтому все обошлось окончанием военной кафедры в университете.

Кроме тхэквондо, Гарик еще очень любил складывать модели кораблей.

Муж был патриотом Украины. Ездил в декабре 2013 г. на Майдан в Киев, хотел посмотреть на Революцию Достоинства своими глазами, и пробыл там двое суток. Оттуда приехал подзаряженный энергией патриотизма. Конечно же, ходил на Евромайдан в Днепре. А еще  –  не допустил отправку в Киев эшелона вооруженных бойцов из 25-­й бригады.

Кажется, ему 20 февраля позвонили ребята и сказали: «Гарик, ты ближе к Мелиоративному. С Гвардейского едет разгонять Майдан целый вооруженный эшелон из десантников 25-­й бригады». Он взял племянника и других ребят и отправился в поселок городского типа Мелиоративное. Активисты заблокировали поезд с военными, положили под колеса камни и бревна, пообещали, что сами лягут на железнодорожные рельсы, если десантники не передумают ехать в столицу. Военные ответили: «Ребята, мы не хотим туда ехать. Сами не знаем, какой у нас приказ». В результате, эшелон не тронулся с места.

После начала российской оккупации, в марте 2014 г. Гарик мне заявил о своем намерении идти в военкомат: «Я знаю, что у нас ребенок маленький, поэтому меня не возьмут на фронт. Я же офицер, в университете учился на военной кафедре, я – танкист. Я не могу просто так сидеть. Буду хотя бы детей из горячих точек помогать выво­зить». Тогда нашему сыну Марку еще не исполнилось и годика. Он у нас очень долгожданный ребенок.

Конечно же, Гарик меня обманул на счет того, что на фронт не собирался. Сначала ему повестку не давали, говорили, что в 93­-й бригаде в танкистах не нуждаются. Но, в конце концов, он взял всех своей настойчивостью и, фактически, ее выпросил.

9 апреля 2014 г. я проснулась, а он собирает вещи, чтобы отправиться в часть 93-­й в Черкасское. Сказал мне, что просто на переподготовку едет. Я проведывала мужа в Черкасском и передачки ему возила. Домой его отпустили где­-то на майские праздники. Ближе уже к средине мая у меня начали появляться тревожные мысли. Как позже выяснилось, не просто так.

16 мая Гарик уехал в АТО, а мне об этом не сказал и слова. Я думала, что он в Черкасском, предлагала навестить, он отвечал: «Нет, не надо, ты все равно не найдешь, мы на полигоне». Это, конечно же, была неправда. Он делал все, лишь бы я только не заподозрила, что он в АТО, старался звонить мне почаще. Позже Гарик мне сам рассказал, где он был на самом деле.

После майских я его не видела почти три месяца, аж до 31 июля. Тогда он пришел в отпуск и говорит: «Наташа, я, звісно, можу від цього всього відмовитись». Я прошу его: «Пожалуйста, откажись, не едь туда. Ты уже больше 4­-х месяцев пробыл там. Ты чист перед своей совестью, передо мной, перед страной. Зая, оставайся со мной, с ребенком!»

Марку 9 августа 2016­го исполнилось три года, а тогда как раз годик был. Но отец его все­-таки ответил: «Ні, я не можу кинути своїх хлопців». Гарик был настоящим другом. Еще рассказывал, что им дали БМП в разваленном состоянии, они его до ума сами доводили.

Последний раз я видела мужа 16 августа. Мы – верующая семья и в этот день пошли на воскресную службу, чтобы исповедаться и причаститься. Стоим в церкви, а ребята его поторапливают, он уже хотел идти к ним. Говорю ему: «Причастись, они тебя подождут». Благо, тогда он успел причаститься.

Гарик жил фронтовой жизнью вовсю: «Наташа, там інші цінності. Я своїх хлопців не кину. Якщо я буду ранений, пацани мене витягнуть, навіть ціною власного життя», – он мне рассказывал.

После церкви мы поехали домой, я его собираю, а он целует спящего ребенка. В этот момент меня душили слезы, наверное, что­то на подсознательном уровне чувствовала.

Не получилось у меня его провести, как я хотела. Они уже 18 или 19 августа отправлялись в Донецкую область. Очень просила его: «Позвони мне, когда будешь выезжать колонной, я проведу тебя». Он ответил: «Не хочу, потому что ты будешь плакать». Очень жалею, что его послушалась, ведь могла его увидеть еще раз.

В августе связь с Гариком была очень плохая. Последний раз он звонил 28 числа: «Мы в окружении, но ты не волнуйся, все нормально. У нас тут и еда, и питье есть», – успокаивал он меня. Я понимала, что это только рассказы, а на самом деле они на одной сухой мивине сидели. Последнее, что он мне сказал: «Помни, я люблю тебя и сына. Позвони матери». Эти слова и его тембр голоса у меня до сих пор стоят в ушах.

Больше он мне не звонил. Я смотрела новости, там рассказывали, что под Иловайском – котел.

Начала обзванивать все больницы: гос­питаль Черкасского, №4, №16, военный гос­питаль, Мечникова. О моргах абсолютно не думала. Надеялась, что все будет нормально, Гарик обязательно найдется. В конце концов, у ребят при себе есть военные билеты и жетоны.

О том, что случилось самое страшное, я узнала 3 сентября. В части 93­-й бригады мне дали номер телефона бойца Алек­ сея Петренко, тогда он лежал в госпитале. Звоню ему, он говорит: «Наташа, ты что, меня не знаешь? Я же Леха Петренко – друг Гарика. Мы с ним были в одной машине, когда выходили из Иловайского котла». Спрашиваю сразу: «Где же Гарик? Ты его видел?». Леша ответил: «Нет, я его не видел. Наташ, ты дома одна?» – после этих слов у меня сразу по спине пошел холодок. Отвечаю, как есть: «Да, одна». По ту сторону связи слышу: «Когда будешь с кем­-то, я тебе позвоню». Начинаю кричать: «Говори мне сейчас, я не выдержу!». И тут я услышала: «Гарик погиб». Я была в шоке, спросила: «Ты уверен в этом? », но он ответил: «Да, машина и всё остальное в радиусе 40­-ка метров выгорело, ничего не осталось». Начинаю терять сознание. Леша мне в трубку кричит: «Наташа!». Я как заорала. Леша говорил, что такого дикого крика он за всю жизнь не слышал.

Но тела Гарика я так и не видела, и мы находились в неизвестности. Искала мужа в списках пленных и без вести пропавших. Сестра Гарика ездила сдавать ДНК в Запорожье, ей пообещали через 3­4 недели результаты. Этот срок прошел, но нам звонить не спешили. Каждый день я пыталась найти какую­то о нем информацию, еще раз обзвонила все больницы, но там его не было.

Со стороны боевиков не обошлось без провокаций

Поисковики Игорь Слюсарь и Леонид Бон­дарь рассказали «Лицам», как эвакуировали погибших защитников Украины, останки которых были закопаны недалеко от города Иловайск (Донецкая область, сейчас контролируется самопровозглашённой т.н. Донецкой Народной Республикой).

– Четких привязок по местности мы не имели. Обрабатывали те направления, которые нам местное население давало. Обнаружили захоронения в селе Победа Старобешевского района. Возле разбитого «Урала» и БМП. Еще мы взошли на гору, там были разбитые танки, и подняли тела пары бойцов, – сообщил Леонид Бондарь.

По словам поисковиков, локаций с телами погибших бойцов было несколько. Работа была нелегкая, поэтому поисковики разделились на несколько групп. Каждая их них трудилась несколько дней. Не обходилось без неожиданностей.

– Бои закончились недавно, поэтому адреналин просто зашкаливал. Если одни блокпосты, при вооруженной охране, мы проходили нормально, то на других нас могли обыскивать до 7-ми часов. Случаи были самые разные, – сказал Игорь Слюсарь.

Несмотря на мирный характер работы поисковиков, происходили провокации.

– Во время очередного дня нашей работы, мы увидели технику боевиков, БТР и джип, – говорит Леонид Бондарь. – К нам подошел представитель той стороны, посоветовал уходить, он не знал, что будет происходить дальше. Мы собрались, хотя на тот момент только 6 тел подняли. Тем временем начали стрелять. Что это было, я не знаю. Честно говоря, это напоминало то ли розыгрыш, то ли постановку. Местные нормально двигались, их никто не останавливал. Это все смотрелось скорее не по-военному, а по-киношному. Тем более, что сзади шли люди с видеокамерами.

Но, с другой стороны, насколько мне известно, в этой же местности работали наши партизаны, а также из-под Иловайска сюда выходили оставшиеся наши бойцы. Не исключено, что боевики занимались их поисками. Кроме того, как я узнал позже, в это же время в доме местных жителей умирал раненый украинский боец. Передать его они нам не могли: к нам же вооруженная охрана была приставлена. Парня мы забрали уже мертвым, – сказал поисковик.

19 сентября на Михайлово чудо, ездила проведывать в госпиталь Алексея Горбатюка, бойца, который с ним служил на том БМП. Он успокаивал: «Может, пацаны живы, может быть, их взрывной волной выбросило куда­то». Кроме Гарика не могли найти еще 3­х ребят. Уезжая из госпиталя, я закрывала дверцу машины и прихлопнула палец руки. Было очень больно. Не могла понять, что это. Может, Господь дает знак какой­то.

Когда я уже в марте 2015 г. приехала к следователю оформлять свидетельство о смерти Гарика, узнала, что18 сентября ребят привезли в Днепр, а 19­го провели судмедисследование. А я была рядом и даже не подозревала об этом.

Гарик все время числился в списках без вести пропавших. А по версии не чистых на руку волонтеров – был в плену у абхазов. Одной из таких я много денег отправила, очень хотела найти мужа. Она звонит мне и говорит: «Мы сейчас едем в Снежное, будем вывозить ребят, у меня нет денег, пополните мне счет». Мы со свекровью ее просьбу выполнили. Потом перезваниваю ей, слышно, она тетрадь листает, называет фамилии ребят, которые у нее есть в списках. Утверждала, что Гарик находится в плену у абхазов. В то же время, у нее в спис­ках были имена уже опознанных и похороненных бойцов.

Звонили мошенники и «с той стороны». Пытались убедить, что они держат Гарика у себя. Заверяли, что муж не ходит, так как у него перебиты ноги. Обещали привезти его, если мы им перечислим 20.000 грн. За возвращение Гарика нужно было сделать пред­оплату на банковскую карточку в размере 10.000 грн., а вторую часть денег отправить, когда он будет дома. Обещали мужа в любой город доставить. Мы уточняем: «Разве вы сможете перевезти пленного в обход блокпостов?». После этой фразы они поняли, что нас не обдуришь.

Ходила к следователю, чтобы увидеть фотографии тела, но она говорила: «У тебя же ребенок маленький, зачем тебе на такое смотреть?», я все равно продолжала ее упрашивать. Она ответила: «Ты у меня сейчас рухнешься в обморок, и что я тогда с тобой буду делать?». Тем не менее, я стояла на своем: «Нет, я все выдержу». Мне таки дали посмотреть фотографии тела, но я все равно не хотела верить, что Гарика больше нет.

В начале февраля 2015-­го пришло извес­тие о совпадении по сестринскому ДНК. Родители мужа сказали мне не сразу, объяснили это тем, что не хотели меня расстраивать. Но я им ответила: «И не думайте даже о его смерти, пока не получим результат по ДНК Марка». Это было последней надеждой. Но у Марка был самый большой процент совпадения – 99% и четыре девятки после запятой. Такой результат пришел 27 марта. А по сестре было где-­то 76%.

В июне мне вернули его личные вещи, там был крестик, фонарик и флаг с девизом всей его жизни: «Україна понад усе». О нем вообще интересная история. Гарик купил национальный флаг очень хорошего качест­ва, который не выгорал на солнце. Его сест­ра специальным маркером на нем написала: «Україна понад усе». Гарик этот флаг на БМП прицепил. Побратимы рассказывали, когда наши шли по так называемому «зеленому коридору», который оказался ловушкой, им приказали закрыть все люки на технике. Гарик вспомнил, что на БМП флаг остался и говорит: «Я його їм не віддам». Он, кстати, оператором-­наводчиком был. Быстро вылез через верхний люк, снял флаг, сложил его вчетверо и положил себе под футболку к телу. С ним его и нашли.

Гарик погиб в районе села Победа Старобешевского района. Его тело, вместе с некоторыми другими, привезли в Днепр в сентябре 2014­го. Военных билетов и жетонов при ребятах не было. Дээнэровцы заставили наших пленных хоронить погибших. Враги забрали военные билеты и жетоны наших павших воинов. Гарик взял с собой в АТО паспорт – очень на президентских выборах проголосовать хотел.

Если бы дээнэровцы не забрали их военные билеты, я бы узнала о гибели мужа еще в начале сентября. А так 8 месяцев надежды – и разрушение всего в один миг. Мужа с аллеи безымянных Героев Краснопольского кладбища перезахоронили в Новомосковске 3 апреля 2015 г.

Улица, на которой мы живем, теперь носит имя Г. Зелинского, раньше она Жовтневой называлась. Гарика Президент Украины наградил 22 сентября 2015г. орденом Богдана Хмельницого ІІІ степени посмертно «за мужество, самоотверженность и высокий профессионализм, проявленные в защите государственного суверенитета и территориальной целостности Украины, верность военной присяге».

Очень тяжело было отмечать двухлетие Марка. Бужу сына: «Пойдем в церковь на службу причащаться. А он пальчиком на потолок показывает и кричит: «Папа». Я говорю: «Гарик, я знаю, ты сына поздравить с Днем рождения пришел. Мы не можем тебя видеть, но ты нас видишь».

Перед тем, как отправиться на фронт, муж сказал: «Я йду ради сина, щоб була вільна незалежна Україна. Щоб ми були разом, з Кримом та Донбасом, щоб нас ніхто не ділив на шматки, як пиріг». Я спрашиваю:

– А как же семья?

– Буде країна – буде і сім’я, – ответил он.

Ирина Сатарова

Проект нашей газеты «Небесная Гвардия в лицах» осуществляется при финансовой поддержке Правительства Канады через Министерство международных дел Канады.

1530

Всё по теме: АТО
Тэги: герой, АТО
Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.