Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Объективно через объектив


Там, где не хочется жить

02.09.2016 16:55:02

На последнем прямом эфире один из моих приглашённых в студию экспертов кандидат медицинских наук, главный врач ООО «Медсервис», врач-УЗИ высшей категории Игорь Анатольевич Пономаренко озвучил совершенно для меня новую и, я бы даже сказал, удивительную мысль. Он посмотрел на вопрос под таким углом, под которым я ранее проблемы этой не рассматривал. Врачи люди циничные возможно и взгляд этот корнями уходит в выработанный профессией цинизм.

В начале эфира я решил, как всегда поумничать, и рассказал любопытный факт, который недавно же сам и узнал. Кто-то, где-то и как-то проводил исследования: на что жители той или иной страны тратят деньги семейного бюджета. Всех цифр, естественно, не помню, но в результатах исследования было примерно так: украинцы львиную долю бюджета тратят на питание, услуги ЖКХ и одежду, тогда как наш недосягаемый пример социального изобилия – американцы тратят на еду и одежду сущие гроши, не более 10% семейного бюджета.

Главная статья расходов американской семьи это медицина. Она у них, вестимо, страховая и платная, и на неё они денег не жалеют. Расходы на здоровье в среднестатистической американской семье иногда превышают 30% из общего котла доходов. У украинцев же траты на медицину из ежемесячных доходов минимальны.

Почему так? С этим вопросом я и обратился к Игорю Анатольевичу. Он ответил примерно так: в Америке высокий уровень жизни, людям живётся комфортно, и они хотят так жить, как можно дольше. За крепкое здоровье, которое есть залогом долгой жизни, они готовы платить большие деньги. У нас люди выживают. Они не хотят жить в нищете, никто не хочет продлять такую свою жизнь, потому никто о здоровье и не беспокоится.

Иными словами, у нас людям не хочется жить, и они рады бы сыграть в ящик поскорее. Какая уж там забота о здоровье! Звучит как-то жутко и веет от этой, скажем так, теории, какой-то безысходностью. Не поверить в это не трудно: Украина давно и прочно сидит на первых местах рейтингов смертности и пасёт задних в списках стран с высоким или хотя бы средним уровнем жизни.

У нас много курят и много пьют. Ездят за рулём в пьяном виде, дерутся до смерти на улицах. И если бы, наверное, не тысячелетнее христианство то и количество суицидов у нас было бы гораздо выше, чем в европейских странах. Но напрямую мы себя убивать как-то ещё стесняемся. И вот прямое наложение рук на себя заменяется всем вышеперечисленным. Только скорее бы окончить своё существование в этом мире, а главное в этой стране.

Тут много можно рассуждать о безработице, поносить правительство и главного управителя нашей страны, жалеть пенсионеров, жаловаться на отсутствие помощи ветеранам АТО и так далее в народном, так скажем, ключе. Стандартненько так получится, национальненько и привычно, эдакий разговор о традиционно-наболевшем на кухне за рюмкою чаю.

Но я не буду говорить о том, чего не знаю. Нет, конечно, я знаю, что у пенсионеров пенсии маленькие и о ветеранах АТО не мало слышал, однако сам я не ветеран и пока, слава Богу, не пенсионер и в их шкуре не бывал. А вот личный опыт я имею в следующем.

Два года назад в сентябре 2014 года, в качестве переселенца из Донбасса я прибыл в Днепропетровск (тогда ещё имя города не кастрировали и памятник душегубу стоял на привокзальной площади, всё только начиналось). Поселился, как положено временно перемещённому лицу, в центре переселенцев и начал искать работу.

Хоть какую-то, хотя бы временную, чтобы просто иметь возможность зацепится здесь и больше не странствовать по Украине, ведь одно дело, когда ты всё лето туристом колесишь по просторам Родины, другое, когда бежишь от войны и сепаратистов в надежде найти угол и приют.

Устроился я продавцом мягкого мороженного, это такое мороженое, которое в разок из аппарата выдавливают. Сезон подходил к концу, но предприниматель всё равно набирал работников, потому что на подобных работах текучка кадров неизменна. Я встретился с работодателем в одном из кафе в центре города. Обговорили условия, я сдал ксерокопии паспорта и идентификационного кода, к нему приложил и новый свой документ – справку о том, что я являюсь переселенцем.

Ещё я спросил нужно ли проходить медиков на получение санкнижки, ведь я буду работать с продуктами питания и с людьми, хотя бы минимальный контроль ведь должен же какой-то быть? Ответ был, что если бы я устраивался работать в начале сезона, то они бы мне санкнижку сделали (заметьте сделали, а не сам бы я её получал проходя обследование у врачей!), а так уже месяц доработаю и без неё. «У нас всё схвачено», - сказал мне человек, который меня нанимал.

В первый же рабочий день, когда мне выкатили из склада аппарат для изготовления мягкого мороженого, заправили его смесью и показали, как с ним обращаться, я получил ещё одну инструкцию. Человек, который развозил в начале дня смеси для мороженого по разным точкам, а вечером забирал нашу выручку, его называли экспедитором, проинструктировал меня, что если будут проблемы с органами или вообще, если кто-то будет подходить и спрашивать какие-то документы на торговлю и всё такое прочее, необходимо звонить тому человеку который меня трудоустраивал. «Он приедет и всё разрулит».

На «точке» у меня не было никаких документов: типа там лицензии или какого-то разрешения на торговлю. И это не смотря на то, что я не стоял где-то по за углами. Мой лоток с мороженым стоял на самой красной линии или на языке торговцев «проходняке» - возле автовокзала. Не припомню чтобы были прецеденты и ко мне подходили милиционеры (полиции тогда ещё тоже не было) или кто-либо ещё. Видимо и правда у моих хозяев было всё схвачено.

Впрочем, в этой истории смущает не столько этот факт, сколько то, что я мог быть болен какой-то заразой с виду неприметной, да хоть теми же глистами, и продавать еду людям. А ещё инструкции гласили, что после каждого посещения туалета я должен был обрабатывать руки санитарным средством – спреем с едким хлорным запахом на спиртовой основе (названия уже и не припомню, что-то вроде АХД-2000).

Однако обрабатываю ли я руки каждый раз или через раз или вообще не обрабатываю, никто особо не контролировал. Я обрабатывал, конечно, но Вам рекомендую лишний раз задуматься перед тем как покупать уличную еду и тем более покупать её ребёнку.   

Когда сезон мороженого подошёл к концу довелось мне поторговать пирожками. И тут тоже самое! Ни тебе санкнижки («сделаем попозже, пока без неё поработаешь»), ни разрешения на торговлю. Предприимчивый молодой человек на Лексусе, который запустил этот бизнес (с его слов у него было много разных направлений деятельности и этот он запустил так, ради эксперимента, «не взлетит, да и Бог с ним») сказал мне, что у него есть знакомые в высоких чинах милиции города, и что он может торговать где угодно, а если кто-то «будет наезжать и права качать», то он сделает один лишь только звонок некому Житовецкому Сергею Валентиновичу и все проблемы тут же будут решены.

Связи оказались не всесильными и вот почему. Суть работы заключалась в следующем: рано утром нам реализаторам привозили термочемоданы с горячими пирожками. В течении дня мы должны были ходить по городу (в основном привокзальные улицы: от жд вокзала к автовокзалу плюс площадь Островского) и во весь голос рекламировать свой продукт. Ходить мы могли практически где угодно, лишь бы пирожки продавались. Но ни в коем случае нельзя было заходить на территорию рынка Озёрка. Там всесильный Житовецкий нас защитить уже не мог.

Что касается качества продаваемого мной продукта, то никаких бумаг, доказывающих его съедобность я, понятное дело, не получал и в глаза не видел. Лучшим показателем качества было то, что человек, привозивший нам не весть откуда эти пирожки, сам их на наших глазах ел, а потом с опаской вкушали их и мы.

Оставшись живыми и здоровыми мы продавали наш фаст-фуд горожанам. Клинические исследования продукта в лабораториях, выдача сертификата – это всё далёкая Европа. А у нас всё, как и 100-200 лет назад: «Пирожки! Горячие пирожки с мясом! Налетай! Покупай!»

И последняя история о бизнесе в Днепре.

Наступил новый сезон уличной торговли. Пирожки, кстати, не пережили зиму и бизнес так и не «взлетел». Теперь я торговал сладкой ватой на набережной. Подобное предприятие сулило большие перспективы, ведь «проходняку» на набережной вечером мог позавидовать и вокзал, и даже Озёрка.

Работодатели мои были людьми молодыми, даже, возможно, младше меня. Документов я их не видел, так что являлись ли они настоящими предпринимателями или нет неизвестно. Оставалось верить на слово, что являлись.

Эти ребята купили несколько газовых машин по изготовлению сладкой ваты, сколотили яркие стойки-прилавки и запаслись пищевыми красителями и ароматизаторами, которые добавляли в сахар, и вата получалась разных цветов и вкусов.

Преимущество ватных машин, работающих на газу, перед электрическими очевидно – такая машина портативна и ватой торговать можно было где угодно не завися от розетки и её владельца. Это придавало оптимизма, да и ребята были преисполнены энтузиазма, строили планы на расширение бизнеса, потому что мало что может конкурировать с производством и продажей сладкой ваты! Затраты на изготовление мизерные – спичечный коробок сахара превращается в пышную копну ваты, которую продавали по 15 гривен (стоимость 1 кг сахара на то время!)

Но планам не суждено было осуществиться.

Огромная доля прибыли, полученной практически из воздуха, уходила на «крышу», которой был некий «дядя Саша», который работал не то в милиции, не то в самом горсовете.

Разрешение торговать на набережной давалось большой ценой, молодые предприниматели всё чаще вздыхали, пересчитывая мою выручку за день. Дядя Саша много брал, да мало чего делал, «крыша» начала «протекать». Сначала он просто оповещал о каких-то рейдах и проверках, звонил моим начальникам и говорил, что им надо собрать точку за 15 минут. Они тут же подгоняли свой микроавтобус, и мы туда грузили нехитрые приспособления нашей торговли.

Спрятав «точку» мы пережидали некоторое время, любуясь величием и красотой реки с набережной. Потом «крыша» снова звонила и давала сигнал на отбой тревоги. Мы расставляли всё заново и продолжали торговать. Сезон разворачивался и о рейдах и проверках нас предупреждали всё чаще и чаще. За день мы по три-четыре раза разбирали и собирали торговую точку.

К слову, так поступали и многие другие торговцы на набережной: кальянщики, продавцы сувениров, торгаши варёной кукурузой и прочие. Только автомобили с кофемашинами никогда не трогали, и они невозмутимо стояли, тогда как вся набережная прятала свои товары и прилавки по кустам.

К концу июня ситуация стремительно ухудшилась. Мне стали давать всё больше выходных. Точку с ватой просто не ставили. Потом на некоторое время переместились в совсем другой район города, небольшой парк в спальном районе, там продажи значительно упали по сравнению с набережной, но было спокойно, никто не гонял.

Всё это время мои «хозяева» суетились вокруг, решали по телефону и между собой свои торговые проблемы. Из всего «случайно» услышанного я понял, что даже когда речь заходит о таком относительно мизерном бизнесе в игру включаются настоящие акулы и сильные, большие люди этого города.

С набережной их выдавили, но дядя Саша или кто-то ещё, кому они «заносили» свои деньги, всё-таки отрабатывал взятки, и вот «нарешал» им место в этом парке. Но горе-бизнесменов такое положение дел не устраивало они хотели больших день, тем более, что лето не бесконечное и надо было успеть сорвать куш.

Они беспрестанно звонили своим покровителям, часто уезжали на всякие встречи и таки вернулись на набережную.

И всё было бы хорошо, если бы в один из дней ко мне не подошёл таинственный молодой человек. Он вежливо поинтересовался на каких основаниях я тут торгую. Ничего не говоря ему, следуя инструкциям и опыту, я набрал одного из своих шефов. Он был в пути и просил передать молодому человеку, что скоро подъедет и предоставит все необходимые документы.

Ответ моего начальника парня не устроил, и он сказал мне, что необходимых документов у моего начальника всё равно не будет, потому что только он может выдать эти документы. После чего парень написал на клочке бумаги свой телефон и имя Володя. Сказал, что если мы хотим и дальше без проблем торговать на набережной и вообще где-либо в городе, то моему начальству следует обратиться к нему, и он выдаст разрешение на торговлю.

А потом на набережной и вовсе начало твориться что-то неописуемое!

Не весть откуда появилась многочисленная группа людей в камуфляже без опознавательных знаков. Работали жёстко, разве что морды не били. У кальянщиков сгребли в охапку все кальяны, некоторые переворачивали ударом ботинка, и уносили в микроавтобусы.

Торговцу кукурузой выписали какую-то бумагу, прочитав которую, он поспешно закрыл свой автомобиль-лавочку и смотался. Сувениры тоже собрали в пакет. Меня не трогали пока, но зло косились. Позже я понял, почему не трогают, когда увидел в компании разбойников в форме вежливого паренька Володю.

Просто я только получил предупреждение, и они ещё ждали и не трогали, тогда как других торговцев, видимо оповестили раньше, но они не пожелали сотрудничать. Теперь их просто «крутили», отбирая товар и средства заработка.

Ещё через несколько дней, когда рейды рэкета в камуфляже достали всю набережную, а мы по полдня простаивали, пряча ватные аппараты в фургоне, мне стало известно, что крепкие бородатые дяди без опознавательных знаков представлялись народной дружиной или что-то в этом роде.

А ещё я понял, что это был передел сфер влияния на отдельно взятой территории города. По слухам, набережная принадлежала и принадлежит Краснову. Кто и почему гонял торгашей на его вотчине мне неизвестно. Вскоре я трудоустроился по своей профессии, журналистом.

Интересный факт: ватой на набережной с тех пор не торгуют, как и многим другим, кальянами на вынос, безделушками и сувенирами. Теперь всё это можно купить только в праздничные дни. Одни торговцы кофе неизменно стоят на набережной даже в плохую погоду. На их машинах-фургончиках разные надписи и названия, но всех их, видимо, крышует один человек. И уж он-то точно круче будет, чем Житовецкий и «дядя Саша».

Хорошо ли это для города? Моё мнение – нет. Я считаю, что набережная одно из немногих достопримечательностей некогда закрытого города Днепропетровск. Гуляя по ней с семьёй, я с удовольствием покупал ребёнку сладкую вату, а себе и жене вареную кукурузу с разными соусами в стаканчике. Это было не дорого и вкусно. Это никому не мешало. Турист мог купить сувенир, студен, прокатится на гироскутере, которые тут давали на прокат. Все были довольны и счастливы. Теперь набережная пуста и малюсенький стаканчик кофе за 16-18 гривен мало кого привлекает.

Сладкую вату можно купить в супермаркете, до которого ещё надо дойти и которая там в маленьких порциях, а также стоит гораздо дороже той, которую когда-то продавал я. Были бы мои юные бизнесмены конкурентами огромной торговой сети? Сомнительно. А вот, если бы им дали нормально торговать и развиваться, и ещё таким же как они, между ними была бы здоровая конкуренция, и возможно вата стоила бы не 15 гривен, а меньше. Но кого это интересует.

Город борется с МАФами, а почему тогда в центре стоят лотки с малиной и клубникой в стаканчиках? Бессменно стоят и никакая им борьба ни по чём! Какой-то же дядя Саша их крышует. Открылся новый торговый центр «Кубометр», а где надувные летающие шары, которые продавались на набережной? Если и в «Кубометре», то цена их выросла на гривен 10-15 минимум, потому что там аренда неподъёмная. А может этот начинающий предприниматель уехал делать бизнес в другую страну или записался в армию гастарбайтеров.

А может он теперь, потеряв бизнес, пьёт по подворотням и жить ему не хочется? Жить на этом свете, в такой стране, с такими правилами крышивания и поборов.

P.S. Если, кто не понял, к чему тут эти несколько историй моей автобиографии, так я разжую. Все события, тут описанные, происходили после Революции достоинства, то есть в обществе изменённом, правильном, с правильными и светлыми установками. А главное с изменившейся властью! Сильно ли оно отличается от того, дореволюционного? Предприниматели, нанимающие людей без справки о здоровье; власть, позволяющая торговать без документов, но за взятку; рэкет, сменивший кожанки и спортивки на камуфляж… Повторение истории, как фарса, как трагедии?..

Нам говорят: «Изменения идут, наступают»! Мы спрашиваем: «Где? Наверху их нет». «Так нет же они в низу в обществе, а до верха ещё просто не дошло», - объясняют нам политики с экранов. Но я был внизу, эти истории как раз об этом «низе», но что-то и тут изменений мне увидать не удалось.

Возможно мне скажут: «Так это ж в 14-ом было. Сейчас не так уже».

Моя знакомая решила поторговать канцелярскими товарами в преддверии 1-го сентября, а потом, заработав открыть уже постоянную точку. И это уже в 2016 году, несколько месяцев тому назад. Всё по закону сделать собиралась, ЧП открыть. Но чтобы по закону и потом торговать, к примеру, в одном из ВУЗов города, нужно пройти бюрократический ад. Да ещё и риск есть что до 1-го сентября пройти его не успеешь. А, ежели по-чёрному: то иди и плати мзду ментам (или сейчас правильнее сказать «понтам», ведь мент от слова милиция, а от полиции тогда получается «понт»), когда заплатишь, можно будет торговать даже не открывая ЧП!

При чём тут нежелание платить за медицинские услуги и нежелание долго жить? Да так не при чём. Просто неудачная подводка к сюжету.    

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

1663

Всё по теме: Лица-ТВ
Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.
Загрузка...

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.