Мы говорим то, о чём молчат другие Мы говорим то, что вы хотите слышать Мы говорим то, что вы должны знать

Политика


ПРИЗНАТЬ КОНЕМ! – 2 (Сатирико-юридическая повесть)

27.07.2009 13:57:33

Автор данного произведения глубоко убежден, что единственно возможным выходом из сложившейся в Украине политической ситуации является признание кого-нибудь конем.

(Окончание. Начало смотрите здесь)

Известный мафиози, гражданин Украины туркменского происхождения, депутат Днепророжского горсовета Шварик Трулюлюнов проснулся в прекрасном расположении духа. Дела у него шли хорошо, если не считать слухов, распускаемых недоброжелателями, о том, что он украл туалет у одной женщины-нотариуса.

Сей казус действительно имел место: будучи соседом нотариуски и делая ремонт на своей половине здания, Шварик, не мудрствуя лукаво, отгородил стеной ее туалет, присоединив его к своим владениям и лишив слугу закона возможности пользоваться этим достижением нашей цивилизации. В ответ на протесты бедной женщины и ее резонные доводы о том, что отсутствие туалета весьма затрудняет нотариальный процесс, он велел своей охране, числом сорок, не подпускать ее к своей особе.

- Да! - уверенно ответил Шварик на телефонный звонок, представляющий собой музыкальный фрагмент из его любимого кинофильма «Бригада».

- Поздравляю! - услышал он радостный голос нотариуски. Вкратце изложив ошеломленному депутату суть произошедших недавно вышеупомянутых событий, она перешла к роли и историческому значению их для самого Шварика. - Тебя, безусловно, признают конем в первую очередь! Все независимые эксперты сошлись в единодушном мнении, что твой поступок с туалетом, безусловно, является лошадиным! Я уже обзвонила всех, кого могла, за тебя весь город радуется!

 

Марина Ивановна Веливская, судья хозяйственного суда г. Киева, проснулась с тревожным предчувствием. Впрочем, подобные предчувствия не отпускали ее в течение последних пяти лет ее «трудов праведных». Дело в том, что Марина Ивановна относилась к неистребимой когорте судей-«беспредельщиков», отличающейся от всех прочих тем, что если большинство судей, наряду с другими соображениями, все же иногда руководствуются законом, то «беспредельщики» вообще никогда не принимают его во внимание. Разумеется, от этого их жизнь полна не только денег, вырученных непосильным «беспредельным» трудом, но и приключений, порожденных бесчисленными жалобами людей, недовольных наглым попранием их прав.

А на Марину Ивановну жаловались не просто много: на нее жаловались, практически, каждый день. Она даже привыкла к этому, насколько, разумеется, это возможно. Веливскую знали все члены киевской дисциплинарной комиссии судей, куда ее вызывали не реже, чем на каждое третье заседание.

Марину Ивановну знали почти все юристы, представляющие в хозяйственном суде г. Киева интересы своих предприятий. Заметив своих коллег у дверей ее кабинета, они одаривали их сочувственным взглядом, как людей, поймавших сифилис, и грустно произносили: «Вы к Веливской? Ну-ну…».

Но лучше всех Марину Ивановну знали в журналистских кругах, т. к. она была любимой мишенью прессы. Не писать о ее «беспредельных» решениях среди газетчиков считалось признаком крайней лени. А с легкой руки одного из них ее стали называть «Мисс украинская коррупция».

Но все это не особенно волновало Веливскую, у которой был не менее влиятельный покровитель наверху, чем у Клавдии Васильевны Щукиной. Поэтому, несмотря на многочисленные взыскания и вопли возмущенных масс, с работы ее не выгоняли, а напротив - поручали рассматривать самые скандальные, а значит - денежные - дела.

Не успела «Мисс украинская коррупция» окончательно проснуться и прислушаться к своим чувствам, как в дверь позвонили. Было только восемь часов утра, и она никого не ждала. Посмотрев в дверной глазок, Веливская узрела молодого человека в униформе с надписью «Курьерская почта», и открыла дверь.

- Здравствуйте, получите, пожалуйста, - скороговоркой произнес молодой человек, протягивая ей большой почтовый конверт. - Распишитесь вот здесь.

- Спасибо, - пробормотала спросонья Марина Ивановна, автоматически поправляя прическу.

Открыв конверт, Веливская нашла в нем белый лист стандартного формата А-4 с лапидарной фразой, напечатанной с помощью компьютера: «Ты уже почти лошадь». Кроме того, в конверте оказалась газетная вырезка с репортажем о пресс-конференции Федора Ивановича, с подчеркнутыми химическим карандашом местами, где говорилось о том, что судей тоже можно признавать конями и делать это будет РНБОУ. «Где они откопали химический карандаш?!» - вдруг пронеслась в голове Марины Ивановны совершенно неуместная мысль.

Кроме сакраментального письма и газетной вырезки, в конверте оказалась также заверенная Вор'овским апелляционным судом копия определения Щукиной по лошадиному делу, а также проект обращения в РНБОУ от имени открытого акционерного общества «Очищение». Его автор с убийственной логикой доказывал, что признать право собственности на здание за некой фирмой, имея перед носом вступившее в законную силу решение суда о признании права собственности на это же здание за другой фирмой, как это однажды сделала Марина Ивановна, может только лошадь.

Веливская лишилась чувств, а придя в себя, немедленно отправилась в Верховный Суд, к своему дяде, который был там не последним человеком. Перед его кабинетом она застала столпотворение и сразу узнала многих членов неофициального судейского клуба «беспредельщиков», упомянутого выше. Было очевидно, что сюда их привело то же, что и Марину Ивановну: все они искали защиты у ее дяди от конских преследований.

Сергей Иванович Задорожный, судья Киевского городского суда, брызжа слюной, рассказывал толпившимся в коридоре товарищам по несчастью, что некий субъект, преследующий его много лет в связи с тем, что он дал когда-то санкцию на его арест, сегодня назвал его конем прямо во время судебного заседания. Зашел в зал вместе с публикой и закричал, указывая на Задорожного: «Он никакой не судья, а конь! Их всех недавно разоблачили в Днепророжье! А кличка его - Ваша честь!». При этом юродивый требовал, чтобы Сергей Иванович громко произнес «иго-го!», чтобы все по его произношению могли убедиться в его принадлежности к конскому племени.

Задорожный умолчал лишь о том, что преступление, в котором некогда обвинялся этот субъект, не предусматривало в качестве наказания лишение свободы, но, несмотря на это «незначительное» обстоятельство, Сергей Иванович все-таки избрал ему меру пресечения в виде содержания под стражей: уж очень прокурор просил…

Среди прочих выделялась судья Разинского районного суда печально прославившегося города Днепророжья Валентина Петровна Варина, тоже дожидавшаяся дядю Веливской возле его кабинета. Варина стала тамошней достопримечательностью задолго до лошадиной истории. За ней прочно закрепилась слава самой «беспредельной», а потому - самой богатой судьи этого славного города, куда там бедной Коровенко! Среди днепророжских адвокатов давно бытовало мнение, что кто-кто, а Валентина Петровна могла бы признать кого угодно не только конем, но каким угодно домашним животным, по выбору заказчика, в зависимости от суммы «гонорара». Самым безобидным ее развлечением было пригласить на одно и то же время представителей сторон по разным делам, и, собрав таким образом человек пятьдесят, вести с ними по очереди беседы по их делам. «Очередь вдохновляет меня» - делилась Валентина Петровна своими ощущениями с коллегами. На Варину жаловались, очень много жаловались, из-за чего к ее титулам «самой богатой» и «самой беспредельной» судьи только прибавился еще один - «непотопляемой».

Валентина Петровна со слезами на глазах рассказывала собравшимся, что сегодня ее разбудила огромная толпа жидомассонов, внезапно появившаяся под окнами ее дома, которая громко скандировала: «Варину - в конюшню!» и держала огромный транспарант, на котором была изображена лошадь с головой Валентины Петровны. Почему она решила, что демонстранты были именно жидо-массонами, судья объяснить не могла, но была абсолютно в этом уверена, как поэт Бездомный из Булгаковского романа «Мастер и Маргарита» был уверен в том, что Воланда следует искать именно на Москва-реке…

Веливская пыталась пробиться в дядин кабинет, расталкивая просителей и объясняя, что он ее ждет. Но в это время дядя вышел в коридор собственной персоной и громко объявил, что он никого из собравшихся не примет, т. к. его служебное положение "не позволяет ему общаться с лицами, чей социальный статус пока не определен". Задержавшись взглядом на Марине Петровне, он добавил, что «родственников это тоже касается»…

 

Было ровно четыре часа утра двадцать второго июня 200.. г.

Секретарь РНБОУ Иван Павлович Берендеев проснулся от гнусного хриплого голоса, который издавал его телефон: «Джон Сильвер, он же Окорок, он же Одноногий. Беспощадный пират, но притворяется добрым, что, впрочем, ему удается…». Телефон был не простой. Он был предназначен только для одного абонента, для Кого Положено. Так называл его Иван Павлович (в соответствующем падеже, разумеется). Никому другому Иван Павлович с его помощью не звонил, и, главное, по этому телефону не мог позвонить никто другой.

Звонок разбудил и жену Ивана Павловича - Гапрыну Александровну, спавшую рядом с ним. Она подскочила на кровати и запричитала спросонья: «А?! Шо?! Війна з москалями?» - «Молчи, дура! - лаконично ответил Иван Павлович, патентованный москаль. - С москалями не может быть войны. Да и вообще, кому мы нужны? Разве что румыны полезли из-за Дуная, но вряд ли, они же братья молдаван…». Но его тоже взволновал неурочный звонок, и он поспешил взять трубку, не успев объяснить Гапрыне Александровне, почему то обстоятельство, что румыны - братья молдаван, помешает им начать войну с Украиной.

- Доброе утро! - сказал Берендеев на славянском эсперанто. - Что-нибудь трапилося?

- Ще й як! - гаркнул в трубку Кто Положено. И продолжил на той же ноте. - Я тебе розбудив? Пробач, друже, пробач щиро!.. А ти знаєш, хто мене розбудив?! Знаешь, що Генсек ООН Гомо Сапиенс выразил глубокую озабоченность нарушением прав человека в Украине и распорядился собрать экстренное заседание Совета безопасности ООН в связи с «бесчеловечной практикой признания людей конями в этой стране, бросающей вызов всему цивилизованному человечеству»!

- Какие кони? - растерянно пролепетал мгновенно проснувшийся Берендеев. - И, простите, я-то здесь причем? Кони - это по линии Министерства сельского хозяйства.

- Ты что, идиот?! Какое сельское хозяйство?!! Си-эн-эн раструбило на весь мир, що Секретаріат Президента розповсюдив лист-роз'яснення, що РНБОУ має право визнавати громадян України кіньми! Або лошадьми. Зрозуміло?!!

- Н-н-нет…

-Вы с Данильченко решили меня подставить, чтобы конем признать! Разъяснение протащили и разослали всем судам! Дескать, РНБОУ - теперь самый главный орган в государстве, может, кого хочет, признать лошадью!!! На кого работаете?!!

Кто Положено отключился. Отключился и Иван Павлович. Причем в прямом смысле: он находился в ступоре.

Вывел его из ступора звонок руководителя Секретариата Президента Анатолия Александровича Данильченко. Выяснилось, что тот, разумеется, был уже в курсе конской проблемы, т.к. Кто Положено позвонил ему перед тем, как побеспокоить Берендеева.

- Иван, мы попали, но я ума не приложу, кто нас подставил, - начал Данильченко. - Надо щось робити.

- Це вона, вона, падлюка! - закричал в ответ Берендеев.

- Може, й вона, а може й ні. Це зараз неважливо. Шо делать будем, Ваня?

А еще через полчаса «словно ураган пронесся над Киевом», как сказал бы М. А. Булгаков. У Гоголя на этот счет тоже есть фраза в «Ревизоре»: «…курьеры, курьеры»…

Ровно в семь часов утра в зале заседаний РНБОУ собрались все члены этого органа. Президент отсутствовал «по причине болезни».

Перед каждым лежала кожаная папка с документами, которые каким-то чудом за несколько часов успели собрать и подготовить для заседания люди Берендеева. Окинув взглядом зал и задержавшись на этих папках, он удовлетворенно подумал: «Могут, если захотят, сукины дети!».

- Любі друзі, - начал Берендеев. - Пробачте, що потревожили в столь ранний час. Мы с Анатолием Александровичем терміново собрали вас по делу чрезвычайной важности, не терпящему отлагательства. Сегодня ночью, т. е. по американскому времени - днем, Генеральный Секретарь ООН Гомо Сапиенс потребовал немедленного созыва СовБеза для принятия резолюции по Украине, в связи с тем, что в нашей стране, видите ли, людей признают конями и делает это ни кто иной, как РНБОУ. Если это признают правдой, до Украины могут быть застосовані международные санкции. О том, что послужило приводом для цього, доповість мой помощник Дмитрий Петрович Задыхайло.

Один из «сукиных детей», надо отдать ему должное - весьма толковый - вкратце изложил описанную выше историю, не забыв упомянуть об эпохальной пресс-конференции Павлова и особо остановившись на сенсационном определении апелляционного суда Днепророжской области под председательством Щукиной, в котором имелась ссылка на пресловутое «разъяснение» Секретариата Президента. «…Но это еще не все, господа, - продолжал Задыхайло. - Определение Днепророжского апелляционного суда по лошадиному делу нанесло стране такой ущерб, последствия которого сейчас невозможно спрогнозировать. Обыватели, узнав об этом определении и приняв его за чистую монету (а как прикажете воспринимать официальное судебное решение?), с энтузиазмом подхватили идею о возможности признавать конями себе подобных. С мест уже поступают сигналы об анонимках и подписанных заявлениях, поступающих в самые разные органы, от райотделов милиции и военкоматов до областных управлений сельского хозяйства, в которых граждане уличают друг друга в принадлежности к лошадиному племени. Более того, наиболее ретивые граждане прямо в общественных местах начали задерживать людей, чем-то похожих, по их мнению, на лошадей, и доставлять их в упомянутые выше органы и организации, требуя немедленно начать процедуру признания их конями. Разумеется, обычно речь идет о банальном сведении счетов, но все чаще поступают сигналы о задержании подозреваемых в «лошадизме» незнакомыми людьми, особенно в крупных населенных пунктах. Официальные лица не знают, как реагировать на это проявление творчества масс, и часто теряются. Но самым тревожным является пакет, полученный вчера вечером, адресованный Вам, Иван Павлович, как Секретарю РНБОУ. В своем послании некий Н. Н. Погремухин, действуя от имени возглавляемой им общественной организации «Союз борьбы за возвращение честных денег», в которую входят обманутые вкладчики «Трубадур-Банка», требует от РНБОУ признать конем бывшего председателя НБУ Петренко. При этом он ссылается на все то же определение Днепророжского апелляционного суда и на пресловутое разъяснение, которое в нем упоминается, обосновывая, почему он обращается именно в РНБОУ, а не в какой-нибудь другой орган. Таким образом, формально этот Погремухин прав, и я не знаю, что ему ответить. Не можем же мы написать, что в апелляционном суде Днепророжской области сидят сумасшедшие, которые ссылаются на несуществующие документы аппарата Президента!»…

- А ведь правильно один из предыдущих президентів говорив, що наша судебная система представляет собой угрозу національній безпеці держави!- сказал Секретарь РНБОУ. - Продолжай!

«….Анализ письма Погремухина показал, что его составил профессиональный юрист, т. е. человек, который знал, что он делает. Таким образом, следует ожидать, что в ближайшее время РНБОУ окажется заваленной заявлениями о признании граждан Украины конями или лошадьми, что полностью парализует нашу работу и может вызвать в стране более глубокий политический кризис. Это особенно вероятно в свете явно просматривающейся тенденции требовать признания конями не рядовых граждан, а ответственных должностных лиц и даже руководителей высших государственных органов. Например, Петренко - уже бывший председатель Нацбанка, но если логика «охотников за конями» пойдет в том же направлении, что и сейчас»…

В этом месте докладчик вынужден был сделать паузу из-за возмущенных выкриков присутствующих. Быть причисленным к парнокопытным никому из собравшихся не улыбалось. «А, испугались, суки!» - злорадно подумал добрый Берендеев, обводя взглядом своих озабоченных коллег. О том, что кому-нибудь может придти в голову признать конем его самого, он в этот момент не думал.

Воспользовавшись паузой, в зал зашел еще один подчиненный Ивана Павловича и передал ему какую-то бумагу.

«…Кроме того, катастрофа надвигается и на уголовное судопроизводство, в частности - на следствие по уголовным делам. Получена информация о новом способе защиты от уголовного обвинения, изобретенного изощренными адвокатами после пресловутого определения Днепророжского апелляционного суда. Началась эпидемия ходатайств обвиняемых на досудебном следствии о признании конями следователей, ведущих дело, или прокуроров, осуществляющих надзор за следствием, или тех и других одновременно.

Положение усугубляется легкомысленным отношением к этим провокациям со стороны самого прокурорско-следственного аппарата. На ходатайство о признании следователя конем очень часто следует постановление об отказе в его удовлетворении в связи с тем, что это (т. е., получается, тот факт, что следователь или прокурор являются конями) не имеет отношения к расследуемому делу. Однако такими постановлениями их авторы, не ведая, что творят, косвенно признают, что следователь или прокурор - кони, что используют обвиняемые в своих последующих жалобах, резонно ссылаясь на то, что кони не могут вести следствие, и тем более - надзирать за ним.

Подливают масла в огонь и некоторые так называемые ученые. Так, доцент кафедры аграрного права Днепророжского госуниверситета кандидат юридических наук В. В. Петров представил на соискание докторской степени работу «Признаки лошадизма», в которой указывает отличительные черты, которыми, по его мнению, обладают лица, которые могут быть признаны конями.

В этот момент Иван Павлович, наконец, дочитал принесенную ему бумагу и, изменившись в лице, поднял руку, призывая Задыхайло снова остановиться, а всех присутствующих - слушать его.

- Панове, - похоронным голосом произнес Берендеев, - мне только что сообщили, что в Интернете появилось сообщение: некий аспирант кафедры конституционного права Национальной юридической академии подал на соискание ученой степени кандидата юридических наук работу на тему: «Особенности признания конями украинских судей, а также членов депутатского корпуса и других высших должностных лиц государства».

Воцарилась гнетущая тишина, вскоре взорвавшаяся выкриками.

- Признать конем самого этого ученого! Негайно!

- Правильно! У нас же полномочия конями признавать - нам и карты в руки!

- А что, это идея! И Щукину эту заодно, и всех остальных судей! Совсем оборзели!

У Берендеева потемнело в глазах. Начало сбываться то, чего опасался Президент: почувствовавшая власть над животным миром, РНБОУ может выйти из-под контроля и начать признавать конями всех, кого ей вздумается, и страшно подумать, кто может оказаться конем…

- Ні, друзі, мы цього не можемо зробити! Вы забыли, шо требует от нас Президент? Он хочет, чтобы мы немедленно пресекли всякие попытки признать конем кого-либо и даже всякие разговоры об этом! Вы что, хотите, чтобы Гомо Сапиенс застосував міжнародні санкції до України?!

Санкций в отношении Украины никто не захотел: в то утро в зале собрались только патриоты.

В результате бурного обсуждения предложенных Иваном Павловичем мер, РНБОУ постановила:

1. Немедленно направить председателю Верховного Суда Украины, Генеральному Прокурору Украины, Министру внутренних дел, Министру юстиции и Министру обороны специальную директиву о том, что признавать граждан Украины конями категорически запрещается, и впредь это не будет делать ни один государственный орган, тем более - РНБОУ.

2. Немедленно направить в Академию наук Украины, а также во все иные научные и учебные заведения разъяснение о том, что проблема признания людей конями не является научной, и защита научных диссертаций, а также публикация иных работ на эту тему категорически запрещается.

3. Поручить СБУ Украины пресечь масштабную политическую провокацию, направленную против демократического государственного устройства Украины и ее судебной системы, для чего найти организаторов и исполнителей этой провокации и привлечь их к предусмотренной законом ответственности.

Другими словами, было решено немедленно закрыть конскую проблему, раз и навсегда.

Международная общественность встретила резолюцию РНБОУ с одобрением.

 

Николая Николаевича Погремухина, в отличие от судьи Веливской, никакие дурные предчувствия не терзали. Тем не менее, после очередной сходки «Союза борьбы за честные деньги» его подхватили под руки некие крепкие молодцы, оказавшиеся сотрудниками ОБНОНа и, кликнув понятых, обнаружили у него в портфеле килограмм гонконгского героина. И хоть Николай Николаевич, подобно булгаковскому Никанору Ивановичу Босому, тоже брался есть землю в доказательство того, что наркотик не его, ему, как и Никанору Ивановичу, никто не поверил. Но нечистая сила была тут ни при чем: просто с Николаем Николаевичем решили не церемониться. Местное СБУ не разделяло идею высшего руководства выявить в Днепророжье политический конский заговор, поэтому из Погремухина сделали банального наркокурьера.

- Надо же?! - говорили друг другу обманутые вкладчики из его «Союза». - А с виду такой приличный человек! А уж какой энергичный и образованный! Прирожденный руководитель, организатор масс…

- А за этой личиной скрывался, блин, уголовник… - подытожил кто-то словами известной песни Аллы Пугачевой. И обсуждение закончилось.

А к Ивану Сидоренко, студенту юрфака и корреспонденту «Юридической нови», в одном из ночных клубов, завсегдатаем которого он являлся, неожиданно подошел человек неопределенного возраста и такой же внешности. Галантно извинившись перед юными спутницами Ивана числом четыре, незнакомец отвел последнего в сторонку и поведал тому, что если он считает себя самым умным, то глубоко ошибается. И лучше бы ему не доводить до инфаркта своих папу-профессора и маму-психиатра, и не писать больше заявлений о признании конями банкиров, пусть даже и бывших. А не то с ним случится большая неприятность, и его родители, как уже говорилось, будут крайне огорчены…

Иван был в тот вечер очень взволнован, и девочки остались без почина. Тем не менее, лошадиных заявлений он больше не писал, избавив свою молодую задницу от приключений, а родителей - от переживаний. «Великая вещь - убеждение!» - с удовлетворением сказал сам себе начальник Днепророжского областного СБУ Василий Иванович Фомин, обожавший собственные афоризмы.

Клавдию Васильевну Щукину, несмотря на ее звездные амбиции, тихо отправили на пенсию, в качестве альтернативы предложив дурдом. Она, разумеется, выбрала первое.

Для Виталия Антоновича Балалаенко все закончилось благополучно: как вы понимаете, он никаких глупостей о признании людей конями Клавдии Васильевне не говорил, тем более - не сообщал ей ни о каких странных разъяснениях Секретариата Президента, и идиотских номеров этих документов никогда не называл… Вы же знаете Клавдию Васильевну, она же странная…

Иван Федорович Павлов был выписан из психбольницы совершенно другим человеком, чем тот, каковым он был до трагической пресс-конференции. Он, разумеется, ушел из судей, и стал адвокатом-правозащитником, бесплатно защищающим интересы всех сирых и убогих, а его место председателя Вор'овского районного суда г. Днепророжья заняла судья Коровенко.

Те, кто знал Ивана Федоровича, яростно спорили между собой о том, был ли Павлов сумасшедшим до лечения, или стал таковым после оного. Сторонники второго варианта в доказательство своей правоты приводили странную привычку Федора Ивановича в пылу борьбы за справедливость называть своих бывших коллег конями, а также повторять привязавшуюся к нему во время болезни странную фразу о том, что его «копитця ніколи не брали хабарів».

А вот с Андреем Сергеевичем Павлычко, заместителем начальника ОГИС Вор'овского района г. Днепророжья, чьим именем было подписано исковое заявление о признании конем начальника этого органа Петра Алексеевича Князева, того самого, что стоило здоровья председателю Вор'овского районного суда Федору Ивановичу Павлову, все было значительно сложнее. Совершенно точно выяснилось, что он это заявление не подписывал и не посылал. И установить, кто это сделал, все никак не удавалось.

Когда у высокого киевского начальства начало иссякать терпение и Василий Иванович Фомин из СБУ всерьез подумал о том, не «напрячь» ли ему ментов, чтобы подыскали достойную кандидатуру на роль неуловимого писателя «лошадиного» искового заявления, каковая и признает свое авторство, ему неожиданно позвонил ветеран КГБ Валентин Петрович Куропатов, девяностопятилетний старик и почетный пенсионер.

- Соедини, - сказал секретарше заинтригованный Фомин.

- Не чтишь ты ветеранов, Вася! - без лишних церемоний начал Куропатов, хоть никогда не был лично знаком с Василием Ивановичем. - А ведь у нас есть чему поучиться! - продолжил он традиционную стариковскую песню.

- Что Вы, Валентин Петрович! - осторожно ответил Фомин. - Я всегда учиться готов!

Развязный тон деда насторожил его, и он решил аккуратно прояснить, чего тот хочет.

- Тогда приезжай, чаю попьем, покалякаем.

«Чего надо от меня этому старикану? - думал Василий Иванович. - Совсем сбрендил, реликт! С чего он взял, что сам я должен с ним чаи гонять? Оттого, что он пришил кого-то по приказу Берии во времена исторического материализма?». Но что-то подсказывало ему, что старик звонит неспроста, и надо бы выяснить, в чем дело. «А что - поеду! - подумал Василий Иванович. - Чтобы не говорили, что я забываю ветеранов. Наоборот, возьму с собой фотографа, пусть запечатлеет, как я запросто с ними общаюсь, не чинюсь. А фотографии поместим под стеклом в моей приемной».

А вслух он сказал:

- Хорошо, Валентин Петрович. Скоро буду.

Карпов оказался бодрым старичком неприметной внешности. «Если бы не знал, что ему - девяносто пять, дал бы на вид лет шестьдесят. Молодец, старикан. А глаза такие добрые-добрые, отвернешься - удавит, и даже не запыхается. Наш человек!» - одобрительно подумал Иван Васильевич.

- Ну что, нашел автора лошадиного скандала? - без предисловий спросил Карпов, когда гость, по его приглашению, уселся за кухонный стол напротив него. Дело происходило в двухкомнатной «хрущобе», что слегка коробило Фомина, но ничуть не смущало хозяина.

- Какого скандала? - автоматически переспросил начальник областного СБУ.

- Не дури. Того самого. Согласно директивы Ф-1.

- Откуда Вы знаете номер директивы?! - неподдельно изумился Фомин.

- Говорю тебе - не дури, сынок. Не нашел ты неуловимого мстителя, правильно? Еще бы, меня не могли найти и более проворные люди, не в обиду тебе будь сказано!

Василий Иванович безмолвствовал, словно пораженный громом, а старикан продолжал:

- Меня даже ФБР не нашло во время атомного скандала. Абеля - нашло, а меня - нет… Короче, слушай…

И дед рассказал Фомину удивительную историю. О том, как ему, ветерану спецслужб, неправильно начислили пенсию и отказались ее пересчитывать. Как прокурор Блудь отказался ему помочь, т.к. был очень занят выполнением криминальных заказов. Как он, в конце концов, отсудил у государства пенсию после долгих мытарств.

- Спасибо, мальчишка помог, молодой юрист, Ваня Сидоренко - совсем бескорыстно, пожалел старика. Правда, пришлось провести полгода в приемной Феди Павлова у его помощника Сережи. Слушать мое дело все не начинали, а к председателю суда никак не пробьешься: помощник грудью закрывает проход. Уже думал, не ткнуть ли этого Сережу, невзначай, мизинцем в одно место, и проход бы сразу освободился. Но стало жаль его родителей. К тому же мне «крестников» и так достаточно: людей-то я «навалил» много в разных концах земного шара, только денег украсть не додумался…

Дело, наконец, рассмотрели, и решение вступило в законную силу. Остановка была за малым - исполнить его, т.е. заставить Пенсионный фонд выплачивать пенсию в новом размере.

- …Так вот, прихожу я к этому Князеву, начальнику исполнительной службы, а он тупо смотрит на меня, и фыркает, и головой этак мотает. Ну просто конь, и все тут! Вот тогда меня и озарило: они все настоящие кони: и судьи, и прокуроры, и исполнители, и все остальные. Все они демонстрировали мне, что я - никто, потому что никому уже не нужен, потому что ничего не могу. И я решил доказать им, что они ошибаются. «Отольются вам мои слезки, - подумал я. - Вы сами друг друга конями признавать будете, и доносить друг на друга: дескать, мой сосед - конь! Я вас научу Родину любить и уважать старших! Может быть, тогда поймете, что живете не как люди, а как кони, и ваши политические передачи - репортажи с ипподрома!». А остальное - дело техники. Информацию собрать, бумагу составить и подпись подделать мне раз плюнуть, сам понимаешь. А образцов почерка этого Павлычко у меня хватало: до сих пор полка ломится с его идиотскими отписками: дескать, исполнительная служба может только взыскивать что-нибудь, а заставить пересчитать пенсию она никого не может. Просто импотенты какие-то! Так что Павлычко мне совсем не жаль: он тоже конь, точнее - мерин… Ну, что будешь делать, сынок? Гожусь я тебе на роль идеологического террориста?

- Нет, - не узнавая свой голос, честно ответил Василий Иванович.

На следующий день начальника Вор'овской исполнительной службы и его зама увезли на Ифрень по обвинению в «конизме». Фомин сообщил в Центр, что задание выполнено, а ветерана КГБ Валентина Петровича Карпова пригласили на встречу с личным составом Днепророжского СБУ, чтобы он поделился с молодыми чекистами воспоминаниями.

Деда слушали очень внимательно, задавали вопросы, а в конце - горячо аплодировали и вручали цветы. А Фомин подарил ему ценный подарок - именную саблю. Кавалерийскую…

И.Тартаковский

2251

Ошибка в тексте? Выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить о ней редакции.
Загрузка...

Сообщить об ошибке

Пожалуйста, используйте эту форму для коррекции ошибок.
Если вы хотите связаться с нами по другому вопросу — напишите нам.